– Тихон, документы на землю – у кого?
– У настоятеля. Старые, церковные. Некоторым – больше ста лет.
– Мне нужно их увидеть.
– Настоятель вернётся через десять дней. Раньше – не могу. Его келья, и входить без разрешения – нельзя.
– Нельзя – совсем? Или нельзя – пока?
Вопрос – городской. Из мира, где «нельзя» значит «можно, но дороже».
– Совсем.
– А вы тут все такие – категоричные?
Я не понял слова. Но интонацию – понял. Она не злилась. Она – проверяла, где стена, а где – дверь.
– Мы – такие.
Она закрыла блокнот. И в её лице промелькнуло что-то – не злость, не раздражение. Мягче. Растерянность, которая не плачет, а замолкает.
– Десять дней.
Не вопрос – факт, который она пробовала на вкус.
– Десять дней.
Кивнула. Развернулась. Пошла по тропинке обратно – рюкзак на плече, шаг быстрый, неровный на лесной тропе. Я стоял, пока она не скрылась за поворотом.
Потом – вниз, на свои ступни. Загрубевшие от камней и корней, от тридцати лет по земле. Летом нога должна чувствовать каждую травинку, каждый камешек, каждую каплю росы.
Она не чувствует землю. Ходит по ней в толстой подошве, которая отделяет стопу от почвы, как стена отделяет келью от леса. Не знает, что земля – тёплая, что корни уходят вглубь, что муравьи строят город у межевого камня. Нельзя это – оценить. Нельзя нарисовать линию и назвать: «моё» и «чужое». Земля не знает линий.
Вернулся к крыше. Работал до темноты.
Ни один гвоздь – криво.
Кроме первого. Утреннего. Того, от которого посинел ноготь.
Вечер. Келья. Свеча. На табурете – ткань. С каждым часом – слабее. Через день – не останется ничего. И я лежал и не двигался, и тепло внизу – не уходило.
Молитва не гасила.
Впервые за тридцать лет.
ГЛАВА 2
ГЛАВА 2.
На третий день ноги перестали скользить на тропе.
Не тропинка поменялась – корни, камни, ямы, грязь после ночного дождя – всё те же. Ноги привыкли. Тело – адаптивная система, так нам говорили на первом курсе экономфака, когда объясняли, почему рынок выравнивается после кризиса. Дай телу три дня – оно найдёт баланс на любой поверхности, даже на лесной тропе в Костромской области, где последний асфальт кончился тридцать километров назад.
Тихон шёл впереди. Стопы – широкие, загорелые, с грубой кожей на пятках – шли по корням так, как мои туфли ходят по паркету: уверенно, не глядя, на автомате. Он чувствовал тропу ногами, и я поймала себя на том, что завидую. Я – женщина, которая тратит двенадцать тысяч в год на педикюр, – завидую его пяткам.
Мы обходили участок – второй круг за три дня. Первый – общий осмотр, фотографии, замеры шагами, без лазерного дальномера, без навигатора, без Насти на связи. Второй – детали: рельеф, подъездные пути, источники воды, грунт.






