ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так вели... Елена Гоар Маркосян-Каспер Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так велит сердце. Елена любит эстонца. Но выдержит ли эта любовь весь груз различий в мировоззрении, культуре? Гоар Маркосян-Каспер. Елена Гоар Маркосян-Каспер Елена Et in Arcadia ego [1] ! Et in Arcadia ego [1] ! Когда оглядываешься назад, хочется все или хотя бы что-нибудь изменить. Начать сначала, подчистить, дополнить, вычеркнуть, но жизнь, увы, не роман, и переписать ее набело не дано, не дано даже исправить опечатки. Впрочем, если и вернуться к началу, итог все равно будет тот же, ибо рисунок существования вторичен, первичен ты сам, и менять надо себя, а есть ли в мире человек, способный отказаться от самого себя, пусть даже во имя создания жизни-шедевра? Елена нащупала утонувшую в белом тиснении обоев клавишу выключателя, подступила к зеркалу, поглядела безразлично. Среднего роста, с армянскими округлыми бедрами, правда, без живота и с высокой грудью фигурка в хорошо посаженной узкой юбке и черной шифоновой блузке с пышным жабо и широкими, всплескивающимися при каждом движении наподобие крыльев рукавами… крыльев, скорее, бутафорских, театральных, натурал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Люди, вносившие в бюджет поликлиники весьма кругленькие суммы, принимались уже в коридоре скидывать обувь, дабы не замарать ковролит в кабинетах, после процедуры старательно разглаживали и складывали простыни (понадобилось лет пять, чтобы они привыкли оставлять постельное белье смятым, да и то, завоевание это свершилось, в основном, усилиями нового поколения) и норовили преподнести доктору баночку растворимого кофе либо шоколадку, а до процедуры с ничуть не меньшим, а может, и большим терпением, чем их товарищи по несчастью в какой-нибудь медсанчасти, сидели в очереди, ибо несмотря на предварительную запись и висевшие для поддержания бдительности в крохотном холле и микроскопической регистратуре большие настенные часы, в поликлинике без конца образовывались небольшие, но очереди – то задерживался предыдущий пациент, и график ломался, то сам врач затягивал прием, то специалист, который должен был уступить место следующему, засиживался за своим и одновременно чужим столом. И больные молча ждали, иногда по полчаса и больше. Не шумели, не волновались, шумела сама Елена, если приходя, обнаруживала кабинет еще занятым, а пациента уже сидящим в коридоре. Шумела и нервничала, и обыкновенно, не кто иной, как больной успокаивал ее, объясняя, что торопится ему некуда, и он все понимает, поликлиника есть поликлиника, а вообще-то ему тут нравится, красиво, чисто, ковры на полу, и никто не кричит. Такие, которые принимались «качать права», попадались редко и вызывали возмущение (правда, закулисное) регистраторов и медсестер. Впрочем, Елене не так уж часто приходилось вступаться за своих пациентов, поскольку было их не то чтоб немного, а попросту мало. Ибо никто к ней больных не посылал, и ей приходилось ограничиваться теми считанными пациентами, кто, узнав из газетного объявления, что иглотерапевт «Медикуса» излечит страждущих от радикулитов и мигреней, представал прямо пред ее очи, по преимуществу то были люди либо уже принимавшие иглы, либо читавшие о восточной медицине – когда-то, не теперь, поскольку бум иглотерапии миновал, и приходили больше по старой памяти, народ обычно интеллигентный, или же те, кто не знал, куда еще податься, в основном, женщины, интересные, скорее, журналисту или писателю, чем врачу. Так, например, ходила к ней жаловавшаяся на расшатанные нервы и бессонницу пожилая особа, которая, обливаясь слезами, рассказывала, как несколько лет назад сын привез жену из Питера, жили, обзавелись ребенком, вроде все было, как у людей, а потом срок временной прописки невестки истек, и продлить его не удалось, ну никак невозможно, бились, бились, ничего не выходило, и, в конце концов, невестка обозлилась, взяла ребенка и уехала к родителям в Питер.