ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так вели... Елена Гоар Маркосян-Каспер Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так велит сердце. Елена любит эстонца. Но выдержит ли эта любовь весь груз различий в мировоззрении, культуре? Гоар Маркосян-Каспер. Елена Гоар Маркосян-Каспер Елена Et in Arcadia ego [1] ! Et in Arcadia ego [1] ! Когда оглядываешься назад, хочется все или хотя бы что-нибудь изменить. Начать сначала, подчистить, дополнить, вычеркнуть, но жизнь, увы, не роман, и переписать ее набело не дано, не дано даже исправить опечатки. Впрочем, если и вернуться к началу, итог все равно будет тот же, ибо рисунок существования вторичен, первичен ты сам, и менять надо себя, а есть ли в мире человек, способный отказаться от самого себя, пусть даже во имя создания жизни-шедевра? Елена нащупала утонувшую в белом тиснении обоев клавишу выключателя, подступила к зеркалу, поглядела безразлично. Среднего роста, с армянскими округлыми бедрами, правда, без живота и с высокой грудью фигурка в хорошо посаженной узкой юбке и черной шифоновой блузке с пышным жабо и широкими, всплескивающимися при каждом движении наподобие крыльев рукавами… крыльев, скорее, бутафорских, театральных, натурал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Почему она не искала общества армян, спросит, возможно, читатель, повторив почти буквально вопрос, который как-то задала Елене свекровь.

– Почему вы не хотите познакомиться со своими соотечественниками? – спросила она. – Их ведь здесь немало.

Ответим читателю так же, как Елена ответила свекрови. Она не считала национальность важным, а тем более определяющим признаком, и искать себе друзей на этой основе полагала нелепостью. Увы, далеко не все разделяли ее точку зрения, и в итоге получалось, что во всей этой пусть маленькой, но все же полуторамиллионной стране, она не была чужой лишь одному человеку. Олеву. И тщетно она пыталась завести хотя бы приятельские отношения в новообретенном коллективе, да даже не ради того, чтоб к ней посылали больных, а просто так. Нет, внешне с ней были приветливы и дружелюбны, в свободное время готовы (больше русские, нежели эстонцы) поболтать (ни о чем) и даже пошутить. Но и только. Правда, и общительная некогда натура Елены претерпела заметные изменения, собственно, она никогда не склонна была навязывать себя, и, не встречая к себе интереса, постепенно замкнулась и тоже не спешила делиться интимными деталями своей жизни, без чего могут, конечно, образоваться отношения приятельские, но дружеские никак. Впрочем, говорить о новых друзьях и подругах после тридцати лет может только наивный. Дружба завязывается в школе, в институте, редко в первые годы работы, словом, когда человек молод и гибок, способен приспосабливаться к людям, жаден к познанию себя, в чем ему необходимо участие друга, и не имеет биографии. Друзья должны быть вписаны в биографию, а постфактум это сделать невозможно.

Но мы вновь отвлеклись. Итак, Елена получила возможность возобновить общение с пациентами и принялась за дело с увлечением и интересом, ведь ей предстояло познакомиться с тем сортом людей, с каким она до сих пор практически не встречалась – новоиспеченным (или даже находившимся в процессе печки) средним классом, иными словами, людьми, которые зарабатывали достаточно, чтобы платить за то, за что, в сущности, можно было не платить, отправившись в обычную поликлинику со страховой карточкой в руке. Первые впечатления оказались неожиданными. Был новоявленный частный пациент робок и сговорчив.