ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Грешник Елена Рахманина Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Пролог Исправительная колония строгого режима, Владимирская область Провожу влажными руками по белому халату. На первый взгляд, окружающая обстановка такая простая. Обыденная. Если бы не решётки на окнах. Я врач. Смешно сказать – детский врач. Но теперь моё место здесь – за решёткой. Правда, не за своей. – Василина Витальевна, добрый день. – Молодой парнишка-конвоир заглядывает в медицинский блок, отрывая меня от изучения списка препаратов, которыми располагает эта больница в миниатюре. – Добрый день. – Выжимаю из себя улыбку. Я здесь второй день. Волнение от пребывания на новом месте работы так меня и не покинуло. Чувствую себя ребёнком, принудительно отправленным родителем в детский лагерь. Мне хочется сбежать отсюда так же сильно, как и заключённым, осужденным на пожизненное. Впрочем, не факт, что их жизнь протекает в этом месте хуже, чем моя за пределами этих стен. – Тут это… – Парень чешет затылок, явно пребывая не в своей тарелке от моего присутствия. До меня здесь работал мужчина средних лет, скончавшийся на рабочем месте от обширного инфаркта.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я плакала от облегчения, от страха, от злости на саму себя.

И на него – потому что за всё это время ни разу обо мне не вспомнил. Не написал.

Зейд тихо выругался сквозь зубы и потянулся ко мне, пытаясь перетащить меня через консоль себе на колени.

– Стой, тебе нельзя напрягаться, а то разойдутся швы! – Я перехватила его руки и, всхлипывая, сама неловко переползла на пассажирское сиденье.

Мне необходимо было ощущать его кожу. Прижиматься к нему. Чувствовать, как двигается его грудная клетка при вдохе и выдохе.

Свернувшись клубком, я уткнулась лицом в его плечо, впитывая знакомый терпкий запах дорогого парфюма, смешанный с запахом антисептиков. Его большая тёплая ладонь легла мне на затылок, медленно зарываясь в волосы. Этот жест успокаивал лучше любого транквилизатора.

– Я дико скучал по тебе, – признался Зейд, касаясь губами моего виска. Его голос вибрировал в груди, отдаваясь прямо в моё сердце. – Невыносимо.

Глава 47

Его слова легли прохладным бальзамом на мои раны, измученные нервы и истерзанное сердце.

Я подняла голову, отрываясь от его плеча. В тусклом свете уличных фонарей его тёмные глаза казались бездонными. В них плескался такой дикий, животный голод, что я ощутила острое, неестественное возбуждение.

Как бывает, когда ты находился на пороге смерти или заглядывал ей в глаза, после чего прозрел и понял, что жизнь порой может резко оборваться. И не только твоя.

Я не хотела его терять.

Его губы накрыли мои, прежде чем я успела сделать вдох. В жёстком требовательном поцелуе, с привкусом отчаяния и тоски.

Я приоткрыла рот, впуская его язык, чем Зейд немедленно воспользовался, углубляя поцелуй. Превращая его из нежного в порочный, горячий акт, напоминающий больше секс, чем нечто иное.

Он буквально забирал мой воздух, не оставляя выбора в этом поцелуе. Его язык сладко скользил по моему, сплетаясь с ним. Я невольно застонала ему в рот – звук вышел приглушенным, влажным. И прошёлся мягкой вибрацией от меня к нему.

Зейд оторвался от меня, на мгновение заглядывая в мои глаза, – понятия не имею, что он хотел в них найти. Сейчас я полностью потеряла контроль над собой, передав ему бразды правления над моим телом.

Он снова впился в мои губы, но теперь добавив зубы, – прикусил нижнюю губу, потянул, пососав её. Отпустил. А затем вновь загнал язык в мой рот.

Я ощутила, как пальчики на ногах поджимаются от удовольствия.

Я запустила дрожащие пальцы в его густые волосы, оттягивая их, отвечая ему с такой же исступлённой отдачей. Его вкус, терпкий запах дорогого парфюма, смешанный с больничным антисептиком, жёсткая щетина, царапающая мой подбородок, – всё это обрушилось на меня, заставляя забыть о бессонной ночи.

Зейд утробно, глухо зарычал прямо в мои губы.