ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Грешник Елена Рахманина Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Пролог Исправительная колония строгого режима, Владимирская область Провожу влажными руками по белому халату. На первый взгляд, окружающая обстановка такая простая. Обыденная. Если бы не решётки на окнах. Я врач. Смешно сказать – детский врач. Но теперь моё место здесь – за решёткой. Правда, не за своей. – Василина Витальевна, добрый день. – Молодой парнишка-конвоир заглядывает в медицинский блок, отрывая меня от изучения списка препаратов, которыми располагает эта больница в миниатюре. – Добрый день. – Выжимаю из себя улыбку. Я здесь второй день. Волнение от пребывания на новом месте работы так меня и не покинуло. Чувствую себя ребёнком, принудительно отправленным родителем в детский лагерь. Мне хочется сбежать отсюда так же сильно, как и заключённым, осужденным на пожизненное. Впрочем, не факт, что их жизнь протекает в этом месте хуже, чем моя за пределами этих стен. – Тут это… – Парень чешет затылок, явно пребывая не в своей тарелке от моего присутствия. До меня здесь работал мужчина средних лет, скончавшийся на рабочем месте от обширного инфаркта.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Расстёгивать мелкие пуговицы дрожащими пальцами оказалось той еще задачкой. Ткань была безнадежно испорчена кровью, но в данный момент меня волновало только то, как снять её, не причинив боли.

– Немного приподнимись, – скомандовала я.

Зейд послушно выполнил манёвр, хотя я видела, как напряглись мышцы на его шее.

– Твоя властность меня чертовски заводит, – прошептал он, когда я наклонилась над ним. Его горячее дыхание обожгло мою ключицу. – Жаль, что я пока не в форме, чтобы отплатить тебе тем же.

– Твое эго сейчас держится на честном слове и шести швах, Казанова, – я постаралась, чтобы голос звучал строго, хотя щёки предательски полыхнули. – Так что лежи смирно и экономь силы. Я за водой и лекарствами.

Метнувшись на кухню, я выудила из принесённого из больницы пакета блистер с сильным обезболивающим и налила стакан воды. Вернувшись в спальню, я застала Зейда в той же позе. Он прикрыл глаза и без маски шутника выглядел по-настоящему измотанным.

Я присела на край кровати.

– Пей. – Я протянула ему две таблетки.

Он послушно проглотил таблетки, запив водой.

– Постарайся уснуть, – тихо попросила я. – Я буду рядом.

Буквально спустя минуту Зейд уже мирно посапывал на моей бывшей супружеской кровати.

Я разобралась с необходимостью идти на работу. Ощущая себя мерзкой прогульщицей.

Я стянула с себя обожду, наспех приняла душ и присела на край кровати, изучая белёсые следы шрамов на могучем торсе своего любовника.

Очевидно, получать ранения для него не в новинку. Потому что даже на моей памяти, это уже второе ножевое. Второй новый шрам.

Не понимала, как уложить в голове и в сердце эту информацию.

Решив оставить тяжёлые думы на свежую голову, я легла на кровать, спиной к Зейду. Я не планировала долго спать – лишь перевести дух. Но бессонная ночь, адреналин и месяцы изматывающего стресса взяли свое. Я провалилась в тяжёлый, глухой сон.

Проснулась я от того, что по моей талии скользило что-то горячее и требовательное.

Я резко распахнула глаза. В спальне было темно. Шторы не пропускали света, а потому я понятия не имела, сколько проспала.

Его большая, тяжёлая ладонь забралась под край моей майки, оглаживая обнажённый живот. Пальцы двигались медленно, но с такой недвусмысленной настойчивостью, что у меня по позвоночнику мгновенно пробежала дрожь.

– Зейд… – сонно выдохнула я, пытаясь повернуться к нему.

– Тшш, лежи, – его голос звучал глухо, ниже обычного, вибрируя прямо у моего уха. Он придвинулся ближе. Я почувствовала жар его обнажённого тела и твердость, упирающуюся мне в поясницу.

Обезболивающее, очевидно, подействовало.

И пахло от него иначе, похоже, пока я спала, он успел принять душ и благоухал моим любимым гелем.