Господин со шрамом-молнией доиграл кон и, спасовав, направился следом за художником в шептальню.
— Ну? — спросил он, едва войдя в комнатку, у стоявшего напротив него Ломакина. — Чего надобно?
Это был известный среди уголовников Петербурга Ефим Петров, более знакомый по прозвищу Фима Крест.
— Дело есть, — коротко ответил Ломакин. — Ты графа Драчевского знаешь?
— Ну? — коротко переспросил Фима Крест, не давая понять, знает ли он названного Ломакиным графа или же нет.
— У этого графа есть некий секрет или, если хочешь, тайна, связанная с получением оным наследства помещика Троекурова, — пояснил художник. — Надобно узнать, что это за тайна.
Фима Крест долго глядел на Ломакина, буравя того своим неприятным взглядом. Однако же художник оказался не из тех, кто ломается от какого-то там взгляда каторжанина, а потому глаз не отвел.
— А тебе, Родион Ильич, зачем этот граф надобен?
— Это для моего товарища, — уклончиво ответил Ломакин.
— А, для народника, — решил по-своему Фима Крест, кивая головою и пряча неприятный взгляд свой под толстые веки. — Все революцию делаете, якобинцы.
Художник коротко кивнул и поспешил было прочь из шептальни, как вдруг Фима Крест подхватил его рукав двумя пальцами и принудил остановиться.
— Слышь, Родион Ильич, а чего это все так заинтересовались вдруг этим самым графом? — неожиданно спросил он тихим и строгим голосом.
— А кто еще интересуется? — забеспокоился Ломакин.
— Да так, разные, — уклончиво ответил каторжанин. — Да только я уж вчера про твоего Драчевского кое-что выяснил.
Ломакин весь подался вперед, в нетерпении ожидая услышать нечто неожиданное. Фима Крест, напротив, совершенно расслабился и, коротко свистнув, уселся на стул, в ожидании поглядывая на дверь. Художник тоже принужден был сесть напротив. Вскоре давешний мужик в застиранной рубахе навыпуск принес в шептальню пару чаю с сушками. Каторжанин, про которого ходили слухи, что он однажды за карточной игрою, поймав нечистую на руку компанию шулеров, решивших непременно обыграть его, убил зараз троих человек, неторопливо налил в чашку чай, откусил от сушки и только тогда начал говорить:
— Этот самый граф Драчевский уже не впервой женится…
— Откуда ты знаешь, что он опять женится? — тут же оборвал его Ломакин.
— Знаю, — веско заявил убийца. — Он уже был два раза женат. В первый раз на дочери князя Долгорукова. Говорят, у него еще была некая интрижка с женою старого князя, но этого никто из наших толком выяснить не смог. Во второй раз граф женился на единственной дочери помещика Троекурова, вдовца. Ты, Родион Ильич, мою философию жизни знаешь. Я жизнь эту самую ни в грош не ставлю. Могу запросто отобрать, — забравировал Фима Крест, дуя на кипяток.






