ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Отшельник Бенни, скрываясь от правосудия, планирует добраться до монастыря и посвятить остаток жизни служению Всевышнему. В лесной чаще он натыкается на умирающую девочку и выхаживает ее, воспринимая это, как шанс искупить грехи без принятия пострига. Правда, очень скоро его начинают одолевать сомнения – Господь ли послал ему девочку или… кто-то иной. Аника Ольга Рубан Отшельник Бенни, скрываясь от правосудия, планирует добраться до монастыря и посвятить остаток жизни служению Всевышнему. В лесной чаще он натыкается на умирающую девочку и выхаживает ее, воспринимая это, как шанс искупить грехи без принятия пострига. Правда, очень скоро его начинают одолевать сомнения – Господь ли послал ему девочку или… кто-то иной. Аника Глава 1 Преподобный Коллум омыл лицо и руки святой водой и приступил к чтению молитвы. За шиворот ему с крыши падала ледяная капель, но он старательно это игнорировал. Нельзя отвлекаться от святой молитвы перед тяжким испытанием. Произнеся заключительные слова и перекрестившись, он возвел глаза к небу. Он ждал знамения – солнечного лучика или пения птицы - но не дождался, а потому еще больше уверился в том, что окружной суд вынес правильное решение. В сущности, его заключение будет носить лишь рекомендательный характер. На одно он только надеялся – что заключенный после разговора с ним перестанет упорствовать, раскается и взойдет на эшафот с легкой душой. Диакон, терпеливо ожидающий Коллума в сторонке, встрепенулся, когда тот зашагал к нему и почтительно при

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

- Да что ты, милая…

- Я тебе доверилась. Доверься и ты.

- Разве я тебе не доверился?! – я даже задохнулся от возмущения, - Разве я не ходил за тобой кругами все лето и осень по этому чертовому лесу?

Девочка замолчала. Я видел по ее глазам, что она готова произнести слова:

«Ты ходил за мной, потому что не знал, куда еще пойти»

, но не произнесла. Закусив губу, она некоторое время размышляла, потом нехотя сказала:

- Если тебе мешает запах, унеси ее в погреб. Я не уверена, но… Там ведь не земляной пол?

- Каменный.

- На землю нельзя. Если каменный, заверни ее и оставь там.

Я во все глаза смотрел на свою юную спутницу.

- Что у тебя в голове? Откуда такие мысли? Ты понимаешь, насколько все, что ты делаешь и говоришь, странно?

Взгляд ее немного смягчился и потеплел. Она коснулась прохладными пальцами моего лица, потом убрала руку и, уставившись на огонь, сдавленно произнесла:

- Если бы я могла объяснить так, чтобы ты понял, Бенни, но не могу, потому что сама еще не разобралась… Есть такая бабочка – «Кардинал». Когда приходит время, она вдруг срывается с места и летит через океан. Она не знает, зачем летит и куда, пока не оказывается на теплом, цветущем острове, где проводит зиму. Это… просто заложено внутри. Сейчас я как эта бабочка. Лечу, повинуясь природе. И не знаю, долечу ли до цели или упаду на полпути в воду...

- Ты не бабочка, Аника… Ты - маленькая девочка, - пробормотал я, пытаясь осмыслить сказанное.

Она задумчиво молчала. Огонь в камине потрескивал. В темнеющее окно бились градины, в которые превратился недавний ледяной дождь.

Я смотрел на нее. Ясные серые глаза, веселые белокурые кудряшки, рассыпанные по плечам, потрепанная, некогда белая, сорочка и вытертые на коленках брюки. Все это было ей чужим. Я попытался представить ее в пышном розовом платье с бантами, но и так она не стала более понятной, земной.

- Кто ты? – шепнул я онемевшими губами. Аника пожала плечами и, глянув на картошину в моих руках, вдруг весело сказала: «А у тебя картошка почернела!».

Я спохватился, дочистил картофель и закинул его в бурлящий котелок, следом отправил пару горстей клейкой ячменной крупы, специи и соль. По домику понеслись невероятные ароматы домашней еды. Я был благодарен Анике, что она ушла от ответа. В тот момент я действительно не был уверен, что хочу его услышать. Но что-то внутри меня стало сомневаться во всех заключениях, к которым я пришел прежде. Кем бы ни была эта девочка – она гораздо большее, чем просто покинутое, больное и несчастное дитя, ушедшее в мир фантазий…

За окном сгустилась тьма. Я поднялся и обошел комнату по периметру, зажигая вмонтированные в стены подсвечники. Стало невероятно тепло и уютно. Вот только…

Я нехотя подошел к постели и, отвернувшись, на ощупь завернул тщедушное тельце в одеяло, которым оно было укрыто.