ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вступая в Разведку — корпус с самой колоссальной статистикой смертности — ни Леви, ни Кáта не предполагали, что найдут там свою любовь. Однако никогда нельзя забывать, что жизни с особой иронией нравится вносить коррективы. Капитаны Goldy Circe Вступая в Разведку — корпус с самой колоссальной статистикой смертности — ни Леви, ни Кáта не предполагали, что найдут там свою любовь. Однако никогда нельзя забывать, что жизни с особой иронией нравится вносить коррективы. Goldy Circe Капитаны ========== Дежурство не по чину ========== Дождь льёт с особым усердием. Капли тяжёлые, увесистые. Они мелким градом сыплются и ощущаются даже под скопом деревьев. Над кострами наскоро выстраивают навесы, чтобы солдатам было хоть что съесть на ужин, от огня то и дело идёт пар — свидетельство сомнительного успеха Моблита, что командовал установкой шатра. Погодное несчастье застало экспедицию Разведкорпуса под вечер, лишив и возможности, и перспективы сменить дислокацию, а также вынудив каждого озаботиться крышей. Леви зябко ведёт плечами, натягивая капюшон посильнее. Воздух свеж и бодр даже внутри палатки, где Эрвин и Шадис вот уже минут двадцать рассматривали бумажки и карты под светом керосинки. Пламя играет: то разгораясь сильнее, то тускло отсвечивая, что лицо командора зловеще мерцает переливом паутинки из морщин. В полутьме не видно, но Кит уже седеет местами. Смит сосредоточено вчитывается, хмурит брови — явно занят и погружён в перипетии тайных знаний и размышлений, так что капитан специа

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Я не думала, что… Леви, это вовсе не обязательно…

Аккерман легко смеётся на такую растеренность. Но даже хитрый изгиб губ не оттеняет лицо какой-то грубостью или жестокой усмешкой.

— Знаю. Но и ты была не обязана делать… всё это, — Леви жестом указывает на весь пикник, разбитый на крыше. Они договорились встретиться в вечер перед экспедицией: посидеть, поговорить, как уже у них повелось с той чердачной поры, а Кáта хитро и загадочно сказала, что устроит сюрприз. Аккерман знает: такое не требует ответной платы, это всё тот же “знак внимания”, которыми люди изъясняют свои чувства и намерения — это выбор. Но и подарок, который он подготовил — тоже сознательный выбор, его выбор. — Открой. Пожалуйста.

Бишоп тянет за ленту, развязывая бант, что помогала сваять Ханджи. И, прежде чем открыть коробку, Кáта делает нечто, заставляющее его сердце пропустить удар. Леви доводилось видеть классические сценарии вручения подарка: в разведке волей-неволей становишься свидетелем встреч и расставаний близких, сопровождающиеся презентами. Обычно всё происходит заполошно. Даритель нервно смеётся, ожидая реакции на сюрприз, а одаряемый смешно срывает упаковку — в подобном нет чего-то плохого или хорошего, однако когда Кáта замирает и вглядывается в ленту, это значит для Леви слишком многое. Может, он попросту вложил в выбранный оттенок слишком много смысла из ниоткуда, но осторожность, с которой она откладывает перевязь не сравнима ни с чем.

— Красивый цвет, — мягко замечает Катрина, берясь за крышку.

Леви чуть колеблется, но затем позволяет словам вырваться с выдохом:

— Он напомнил мне твои глаза.

Кáта быстро поднимает на него взгляд, моргает.

— Спасибо… — она чуть откашливается. В воздухе повисает рябь недосказанности, и Бишоп кивает на тарелку, пытаясь сбить это ощущение: — Ешь пока, а то остынет…

Почему-то увидев в коробке нож, Катрина даже не удивляется — подобное столь же в характере Леви, как и его извечное цоканье или генеральные уборки. Походный острый нож ложиться в её ладонь, как влитой. Не длинный, но и не короткий — идеального размера. Дерево хорошо выпилено — позволяет уцепиться за холодное оружие надёжным хватом. Она чуть приценивается к весу, крутит рукоять, вынуждая лезвие скользить по кругу. Увлёкшись, цепляется за черенок ручки, пробно подкидывает, перехватывая — краем глаза замечает, как Леви, уже жуя, всматривается в это маленькое представление.

— Спасибо, Леви. Вещь полезная. У меня как раз сапожный сточился… — Аккерман лишь кивает в ответ. И Кáта, выдохнув, смаргивает неловкость, и тоже принимается за пищу.

Постепенно солнце скрывается за Стенами, чтобы затем закатиться за горизонт в неизведанных краях просторного мира за городьбой. Небо играет оттенками, постепенно темнея.