ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вступая в Разведку — корпус с самой колоссальной статистикой смертности — ни Леви, ни Кáта не предполагали, что найдут там свою любовь. Однако никогда нельзя забывать, что жизни с особой иронией нравится вносить коррективы. Капитаны Goldy Circe Вступая в Разведку — корпус с самой колоссальной статистикой смертности — ни Леви, ни Кáта не предполагали, что найдут там свою любовь. Однако никогда нельзя забывать, что жизни с особой иронией нравится вносить коррективы. Goldy Circe Капитаны ========== Дежурство не по чину ========== Дождь льёт с особым усердием. Капли тяжёлые, увесистые. Они мелким градом сыплются и ощущаются даже под скопом деревьев. Над кострами наскоро выстраивают навесы, чтобы солдатам было хоть что съесть на ужин, от огня то и дело идёт пар — свидетельство сомнительного успеха Моблита, что командовал установкой шатра. Погодное несчастье застало экспедицию Разведкорпуса под вечер, лишив и возможности, и перспективы сменить дислокацию, а также вынудив каждого озаботиться крышей. Леви зябко ведёт плечами, натягивая капюшон посильнее. Воздух свеж и бодр даже внутри палатки, где Эрвин и Шадис вот уже минут двадцать рассматривали бумажки и карты под светом керосинки. Пламя играет: то разгораясь сильнее, то тускло отсвечивая, что лицо командора зловеще мерцает переливом паутинки из морщин. В полутьме не видно, но Кит уже седеет местами. Смит сосредоточено вчитывается, хмурит брови — явно занят и погружён в перипетии тайных знаний и размышлений, так что капитан специа

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По утру Аккерман слышал от говорливого Дункана, что его лейтенант отпросилась на пару часов под благовидным предлогом.

“А на самом деле, капитан” — вкрадчиво ухмыляется Дункан, — “Я знаю, по какие нужды: она снимает кухню в районе бумажной фабрики. Наверняка кому-то несусветно повезёт в желудочном плане…”

Леви знает, что такое забота, это слово ему совершенно не чуждо. Однако проявлять заботу к тому, с кем общаешься чуть меньше года, кажется сродни подозрительному подвоху. Предостережение вкрадчиво маячит на периферии сознания, однако несмотря на это в мыслях и распорядке дня Кáты становится всё больше и больше. Аккерман неумолимо, но верно привязывается к ней, попустительствуя теплящемуся за грудиной чувству — слишком приятное ощущение, слишком интересный человек.

— Я спросила у снабженцев, сегодня точно не будет дождя — они сделали свежие расчёты. Так что можно не бояться: нас дождём не накроет, — Кáта тем временем уже принимается доставать тарелки и приборы из вещевого мешка. И только слыша её голос вновь, Леви отмирает и сдвигается с места.

Подходит к расстеленному пледу, лезет запазуху и достаёт из-под кителя аккуратную продолговатую коробку, перетянутую лентой — зелёной, цвета сочной лесной листвы, что повторяет оттенок глаз Кáты. Такая ткань дороже из-за красителя, однако Леви твёрдо решил взять на перевязь именно эту. Когда продавщица напомнила о цене, он лишь отмахнулся, называя нужную длину.

Катрина тем временем щедро накладывает овощи, приговаривая что-то про помидоры и извиняясь за их отсутствие. Затем раскрывает пергаментную бумагу и подцепляет куриные ломтики, от которых ещё поднимается тёплый пар. Аккерман садится напротив, рассматривая её расторопные движения.

— Как у тебя получилось сделать всё это? — Бишоп хитровато щурится. Блеснув глазами, расплываясь в ухмылке.

— Секрет фирмы, — подмигивает девушка, но встретившись с Леви взглядом вдруг звонко смеётся. — Почему у тебя такое серьёзное лицо?

— Должно быть потому, что я восхищён. И благодарен, — пожимает он плечами в ответ. Кáта рдеется, щёки вспыхивают жаром — не стыдливым и удушливым, но иным, что дарит неописуемую лёгкость. Леви иногда бывает слишком прямолинейным, а порой темнит — это уже кажется ей привычным. И даже зная, что от таких искренних слов она покраснела, Бишоп вдруг ловит себя на странной мысли: ей не хочется смущённо опустить глаза и скрыть румянец.

Она протягивает ему тарелку, всматриваясь в голубо-серые омуты:

— Мне это приятно, — Леви перенимает блюдо и протягивает коробку в ответ, на мгновение всё же умудряясь выбить Катрину из колеи уверенности. Она недоумённо сводит брови, берёт подарок, неопределённо крутит в руках.