Тургенев писал о Пушкине, что «ему одному пришлось исполнить две работы, в других странах разделенные целым столетием и более, а именно: установить язык и создать литературу». Но Пушкин сделал еще более важное: он совершил переворот в отечественном сознании, изменив иерархию русских ценностей.
С Пушкиным нарождающаяся в России культура догоняет культуру метрополии, вступает в общее движение человечества от ценностей клана, рода, племени к ценностям индивидуальной личности. С Пушкиным Россия наверстывала упущенное. Возрождение пробудило в средневековом человеке человеческое, идеалы античной культуры помогли европейскому сознанию освободиться от церковных догматов. Реформация перевернула представление человека о его месте в мире. Центр нравственной власти сместился: не Ватикан и не инквизиция решают, что хорошо и что плохо, а лишь Бог в твоем сердце.
В стране, где критерием истины всегда было начальство, века Ренессанса и Реформации исторический календарь уместил в Пушкине. Выбор пал на поэта. Пробудившееся сознание новой России искало себе язык выражения. Чтобы понять себя, нужно было найти слова. Кто мы? Откуда? Зачем? Почему мы окружены врагами и должны умирать за царя и отечество? Как можно жить с чувством собственного достоинства в стране холопов? Пушкин дал ответ на эти вопросы и своими текстами, и своей жизнью.
Пушкин стал нравственной мерой новой России. Именно это имел в виду запойный пьяница Аполлон Григорьев, написав слова «наше все»: «Вообще же не только в мире художественных, но и в мире общественных и нравственных наших сочувствий — Пушкин есть первый и полный представитель нашей физиономии». И дальше в свой знаменитой статье «Взгляд на русскую литературу со смерти Пушкина» он говорит: «Для нашей русской натуры он все более и более будет становиться меркою принципов. В нем заключается все наше — все, от отношений, совершенно двойственных, нашего сознания к Петру и его делу — до наших тщетных усилий насильственно создать в себе и утвердить в душе обаятельные призраки и идеалы чужой жизни, до нашей столь же тщетной теперешней борьбы с этими идеалами и столь же тщетных усилий вовсе от них оторваться и заменить их чисто отрицательными и смиренными идеалами. И все истинные, правдивые стремления современной нашей литературы находятся в духовном родстве с пушкинскими стремлениями, от них по прямой линии ведут свое начало».
Пирамиде власти, во главе которой царь вершит судьбами народов и каждого подданного, Пушкин противопоставил альтернативную пирамиду, во главе которой стоит поэт. Парадигма царь — юродивый сменилась противопоставлением царь — поэт.






