— Будете ошибаться, не волнуйтесь, обдумайте как следует и снова принимайтесь за дело.
Но все же, несмотря на кажущуюся приветливость, Дмитрий улавливал в глазах Парыгина холодные, злые огоньки.
Недели через две после начала занятий Хрисанф Игнатьевич обходил классы. Ермолаев шутил:
— Се грядет царь…
Луиза Карловна нервничала. У нее на уроках особенно шумно вели себя ребята.
— Почему же когда я вошел в класс, стало тихо?
— Вас боятся, — смущенно ответила Луиза Карловна.
Парыгин насупил брови.
— Я умею вести себя со школьниками. Вам следует поучиться.
Луиза Карловна не нашлась, что ответить и замолчала. Никто из учителей не поддержал ее.
Из класса обществоведа Бирюкова Хрисанф Игнатьевич пришел возмущенный. Он шумел, не стесняясь преподавателей.
— Вы партиец, а ребята у вас не знают в чем отличие Второго Интернационала от Третьего. Это безобразие. Надо, дорогой товарищ, подготовляться к урокам тщательно.
— Позвольте Хрисанф Игнатьевич, — останавливал безуспешно Парыгина Бирюков. — Вы просто спросили отстающего ученика.
Парыгин не унимался:
— Молодой человек! Не имея достаточно опыта в педагогике, опасно брать на себя такое ответственное занятие — учить массы.
— Я также отвечаю за работу, как и вы, — защищался Бирюков.
— С меня не спросят кто учил, а чему научили, — оборвал Хрисанф Игнатьевич. — Я знаю каждого ученика своей школы. Зубарев, которого я спросил, отлично идет по химии, естествоведению, это развитой мальчик, и вдруг по обществоведению он отстающий, на что это похоже?
Бирюков мялся, краснел и оглядывался на преподавателей. Евгений Иванович хихикал. Роза Исаевна печально глядела на обществоведа, Раиса Павловна снисходительно улыбалась: у нее на уроках рукоделия обстояло все благополучно. Бирюков неожиданно вспыхнул и, хлопнув дверью, прокричал:
— Я хоть и молод и может быть глуп и не знаю ни черта в педагогике, но я твердо уверен в том, что все вы здесь не стоите и руки рабочего парня.
В учительской опешили от такой выходки Бирюкова. Хрисанф Игнатьевич хранил невозмутимое спокойствие.
— Ну и чудак! — соболезнующе произнес Иннокентий Фомич.
— Хи-хи-хи, — засмеялся Татьянин.
— В райкоме дадут взбучку за срыв занятий, — важно сказал Парыгин и, оглянувшись на Синицына и Дмитрия, добавил:
— Молодые учителя должны терпеливо учиться работать. Нет ничего глупее, как обидеться и хлопнуть дверью.
— Совершенно справедливо, — поддакнул Ермолаев. — Помните бывало в реальном накричит директор. Ай, ай… Стоишь руки по швам, ни слова в ответ.
Учителя учтиво кивали головами и вслед за Ермолаевым вспоминали о «добром старом времени», когда программы не менялись каждый год и авторитет учителя стоял высоко. Дмитрий слушал и не верил своим ушам.






