Я на второй же день побежала в русское Посольство со своей бедой. «Русского человека, попавшего в трудную ситуацию за границей» там тогда снабжали бумажкой, к начальнику поезда, с просьбой довести пассажира бесплатно до ближайшего пункта родины. И мне даже такую бумажку выдали.
Шульц рассудил иначе.
– Вот подумай, Ира, куда ты собралась возвращаться?! Дома тебя ждут одни долги. Ну, хорошо, ты никому не должна, но ведь я-то должен! Это я занял двести долларов и сто марок на кафедре, чтоб потом расплатиться шмотками. Значит, ты в каком-то смысле должна мне. Давай проживем здесь хотя бы лето, до Наташиной школы. В конце концов, у тебя же отпуск, и ты имеешь право провести его как хочешь. Хоть на заработках в Чехословакии, как украинские строители!
Ей-богу, то были заработки.
А в самой Праге были смешные цены. Но об этом я уже предупредила.
5
Obchodní dům Kotva (чеш.) – торговый центр в Праге на Площади Республики в самом центре города.
Сережа познакомил нас с паном Проукопиком и тот нашел нам трехкомнатную квартиру за шесть тысяч крон ежемесячно. Тут особо нужно остановиться на Сереже – какую роль он сыграл в нашей драме, или, на пане Проукопике?! Тут особо нужно остановиться на наших хозяевах – пане Юросеке, бывшем военном летчике, и пани Вере, словачке, домохозяйке, или, как бы у нас сказали, «полковничихе». Они отнеслись к нам, как к родным детям.
В магистрате, при заключении договора о найме, они представили нас, как своих дальних родственников, и чиновники удовлетворились нашими внутренними паспортами при заполнении бумаг. А что ж не удовлетвориться – у нас там всё, вплоть до группы крови, на ладони. И даже не потребовалось переводчика. Пан Юросек потом рассказывал, что он с Гагариным двумя курсами младше учился, и даже пару раз с ним выпивал. Вспомнил Гагарина, и говорил с русского на чешский язык, и обратно, как на параде. В общем, поселили нас.
Квартира была огромной. У Наташи своя комната. У нас своя комната. А к тому ещё огромный зал, где можно было принимать гостей, и огромное кофейное дерево, мы даже собирали с него урожай. Но любимей всего была просторная кухня с барной стойкой, широким столом и шестью стульями. Там даже был маленький телевизор и помещался диванчик, на котором не раз спал кто-нибудь из наших гостей, если в зале места не хватало, или продолжалось веселье. Приглашать гостей – это было настоящей страстью Шульца. И привечать их, обхаживать, делать так, чтоб им не хотелось уходить от нас, – он был великий мастер.
Впрочем, мастером Шульц был и во многих других отношениях: он прибирал в комнатах, он занимался с Наташей уроками, он учился у Сережи азам художественного ремесла, уже начал «малевать6» какие-никакие пастели с видами Праги и натягивать небольшие холсты под будущие шедевры.






