ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. Одиссея Ирина Беспалова Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. О АВТОРЕ Ирина Беспалова – журналист и писатель. Родилась в Челябинске, окончила факультет журналистики Уральского государственного университета. Работала в журнале «Уральский следопыт», вела школу общения в творческом объединении «Телефакс», занимала должность пресс-секретаря Уральской ассоциации клубов ЮНЕСКО (Екатеринбург), затем – пресс-секретаря губернатора области. Живет в Праге с 1997 года. До пандемии занималась галеристикой. Пишет повести и романы. Электронное издательство Пражские витражи – все цвета творчества Прага, 12.1.2025 ПРЕДИСЛОВИЕ Проза Ирины Беспаловой такова, что читатель, попадая в её мир, автоматически начинает идентифицировать автора и её героиню. Кто-то с интересом включается в эту «реальную» жизнь, а кто-то готов обвинить автора в графоманстве: мол, «что вижу – то пою». Такие истории из жизни можно рассказывать на кухне, за бутылкой вина или водки, и тогда, действительно, весело, забавно. Даже стороннему читателю понятно, что перед ним – реальная жизнь, а уж живущему в Праге – и подавно: места, случаи, имена и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он каждый вечер покупал мне цветы на мои же деньги, а когда я готовила ужин, – раскладывал на столе салфетки и даже ставил свечи. Конечно, я влюбилась в него без памяти.

Прага подарила мне любовь.

Любовь, конечно, ещё более сложное чувство, чем свобода (самое простое из них, стало быть, красота), и я не уверена, что так же хорошо знаю его, но ошибиться было невозможно. Восемь лет после смерти моего мужа Шульц оставался мне верным другом и помощником в различных житейских ситуациях, как и обещал, помогал мне растить Наташу, жил в нашей свердловской квартире неделями и принимал нас у себя в Киеве погостить недельку-другую на каникулах, или в Москве, в квартире родного брата, младшего Мишеньки, да что там, мы вместе однажды группу новороссийских детей возили на недельную экскурсию в Беларусь, по местам боевой славы! – но никогда не был моим любовником.

А стоило нам оказаться в чужой стране, и не с нуля, а с минуса! – начать новую жизнь, как он безоговорочно объявил меня перед всеми своей женой и уже никто не лез ко мне с сомнительными предложениями. У нас появился свой дом, у меня появилась собственная семья, и, может быть, это было элементарное чувство благодарности, но я приняла его за страсть.

Недоговорю?!

Вот, пожалуй, единственное, чего ты не простишь мне, читатель.

Пролетело лето, но о возвращении я уже и не помышляла. Наташа пошла в чешскую школу, и – параллельно – в русскую, на балет. Там подружилась с дочкой Сережи – Машенькой, какая же красивая была эта девочка! Наташка тянулась за ней, так вытянулась, что теперь имеет высокий взъем ступни и ни одни туфли больше сезона не носит. А в чешском классе её полгода учили произносить слово «Ахой! (это среднее, между «г» и «х», я не умею), что означает «Привет», и произносится, что при встрече, что при расставании, но только для приятелей, близких. Потом какой-то мальчик обижал какую-то девочку, а Наташа заступилась – выбила стул из-под обидчика, и заговорила на чистом чешском «Ещё раз посмеешь – не то получишь!», и все от неё отстали. Или, наоборот, пристали. Потому что когда, ровно через год, третьего сентября, у неё был день рождения, и я спросила, кого бы она хотела пригласить домой, дочь просто ответила:

– Класс.

Какие же замечательные детишки сидели за столом! Человек двадцать. Мальчики белоголовые, один чернявый, все модно подстрижены, в ярких майках, девочки с украшениями в волосах и оборками на платьицах, просто свободные, шаловливые в меру дети, с подарками в красивой упаковке, и все, как один, к моему гадкому утенку – как к лебедушке!

6

Malovat (чеш.) – рисовать.

Пан Проукупик познакомил меня с директором «Рапида7» пани Паноушковой, и мы арендовали маленький зальчик под собственную галерею.