Я просто хочу сказать, что Елизавет, куда я обменяла квартиру после смерти мужа, являлся «поселком городского типа», не так давно присоединенным к Екатеринбургу, и ставшим частью Чкаловского района. Там жили одни бандиты.
Ну, положим, когда мы туда переехали – это был 1986 год – они ещё бандитами не назывались, просто уголовниками. В каждой квартире нашего пятиэтажного дома из красного кирпича, да и не только нашего, любого, на этом «пятачке», кто-нибудь уже отсидел, или сидит, или будет сидеть, там почему-то по-другому не получалось.
Ещё когда мы только въехали, ко мне, между двумя «ходками», приставал Эдичка, так его называла мать, изможденная, испитая баба. Эдичка утверждал, что если я с ним буду жить, никто на Елизавете меня и пальцем не тронет, напротив, все будут с меня пылинки сдувать.
– Меня и так никто пальцем не тронет, – самоуверенно заявляла я.
Я тогда ещё работала в журнале «Уральский следопыт10», у меня был свой рабочий кабинет, свой рабочий стол, свои авторы, в числе которых было множество графоманов – ветеранов Великой Отечественной войны, я с ними вела бесконечные тяжбы за каждую опубликованную строчку, я только что овдовела, мне было двадцать шесть лет, в общем, я решила никого и ничего не бояться, и говорить отныне только правду.
7
Palác Rapid (ul.Vodičkova) – историческое здание с коммерческими помещениями (ранее известное как торговый дом), которое представляет собой не типичный выставочный зал, а многофункциональное здание.
8
Smutný (чеш.) – печальный
9
студенты свердловского мединститута, которые очень в то время дружили с УПИ, где учился Лёха. они варили «черный героин» на кухне, я не вмешивалась (прим. автора)
10
«Уральский следопыт» – издающийся в Екатеринбурге (Свердловске) в 1935 году (вышло 9 номеров) и с 1958 (возобновлен с апреля) года по настоящее время популярный ежемесячный литературно-публицистический, просветительский журнал о туризме и краеведении.
Меня тогда действительно никто и пальцем не тронул, но произошла удивительная вещь: у меня сломался каблук на раздолбанных сапогах прямо в пролете у почтовых ящиков. Как раз возвращался откуда-то Эдичка. Он сказал, что может приладить каблук на место за две минуты, мол, на зоне он и не такому научился. Как я не упиралась, он затащил меня в квартиру на втором этаже, где его поджидала утомленная мама. Я вам клянусь, читатели всего света, мама взяла белоснежный рушник, и положила мой сапог на него, и в таком виде подала сыну. Сын «приладил» мне каблук за две минуты. Ловкий он был и ласковый. Но, погуляв на Новый год с какой-то из соседок, нанес ей восемнадцать ножевых ран, и загремел в тюрьму по третьему разу.
В общем, местечко было ещё то, а Наташе шел четырнадцатый год.






