ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. Одиссея Ирина Беспалова Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. О АВТОРЕ Ирина Беспалова – журналист и писатель. Родилась в Челябинске, окончила факультет журналистики Уральского государственного университета. Работала в журнале «Уральский следопыт», вела школу общения в творческом объединении «Телефакс», занимала должность пресс-секретаря Уральской ассоциации клубов ЮНЕСКО (Екатеринбург), затем – пресс-секретаря губернатора области. Живет в Праге с 1997 года. До пандемии занималась галеристикой. Пишет повести и романы. Электронное издательство Пражские витражи – все цвета творчества Прага, 12.1.2025 ПРЕДИСЛОВИЕ Проза Ирины Беспаловой такова, что читатель, попадая в её мир, автоматически начинает идентифицировать автора и её героиню. Кто-то с интересом включается в эту «реальную» жизнь, а кто-то готов обвинить автора в графоманстве: мол, «что вижу – то пою». Такие истории из жизни можно рассказывать на кухне, за бутылкой вина или водки, и тогда, действительно, весело, забавно. Даже стороннему читателю понятно, что перед ним – реальная жизнь, а уж живущему в Праге – и подавно: места, случаи, имена и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Конечно, шмотки, особенно зимние, у нас все были из Праги, и их было предостаточно, что являлось серьезным подспорьем на грядущую зиму, но «летнего» чемодана я так от Шульца и не дождалась, хотя звонила ему трижды.

Пришлось продать пару свитеров соседке с первого этажа, (она была новенькая, тоже всем чужая, и мы на этой почве подружились), и накупить каких-то маек-шортов и трусов-носков.

Но на работу всё равно пришлось устраиваться.

Сначала я, разумеется, пошла в «Следопыт». Станислав Мешавкин вышел на пенсию. Юрия Липатникова убили. Юрий Борисихин подвизался на ниве общественной деятельности, он возглавлял Уральскую Ассоциацию клубов ЮНЕСКО. Из мастодонтов оставалась одна Нина Широкова, она и накормила меня своим супчиком из молодой крапивы. Всё у них умирает, журнал выходит нерегулярно со смехотворным тиражом, сотрудники сидят без зарплаты.

Тогда я пошла к Никитину. В бывший Горком ВЛКСМ, где до отъезда в Прагу работала главным редактором журнала «Голос» при хозрасчетном издательском предприятии. Бедный рассадник коммунистических кадров! Раньше там была просто мраморная лестница, ведущая во второй этаж, и дверь, за которой открывался просторнейший холл, у самой двери которого стоял один стол и сидел один дежурный. Сейчас холл перегородили, а в глазок бронированной двери на меня уставился чей-то глаз.

То, что перегородили, перегородили ещё раз. Получился такой узенький коридорчик, а за стеклом и за решеткой на стекле, сидели три или даже четыре бритых молодца. И, ей Богу, один из них держал руки на автомате.

Невероятно. Они три или даже четыре раза переспросили мою фамилию! Они не хотели впускать меня без пропуска!

Они уступили только тогда, когда Никитин сам вышел встретить меня. Мне помнится, ему даже пришлось поцеловать меня.

Никитин был там уже самым главным. Раньше бы это называлось – первым секретарем Горкома ВЛКСМ, как это называлось сейчас – мне было глубоко плевать.

– Неужели ты хочешь вернуться на работу? – испугался Александр.

– Я, кажется, ещё и не уволена, – засмеялась я.

– Тебя не было целых два года, Ирина! Здесь всё кардинально поменялось!

– Я видела, – кивнула я на дверь. Перед кабинетом первого коридор тоже перегородили, и за тремя массивными столами сидела секретарша.

Она подала нам кофе.

Пока она суетилась с тарелочками печенья, я разглядывала новенький, глянцевый номер своего детища. «Шеф-редактор – Александр Никитин» там было обозначено на титульном листе. «Выпускающий редактор – К…», Боже мой, она заведовала у меня отделом писем! Она всю жизнь проработала на заводском радио, и, кроме «по вашим заявкам, дорогие слушатели», ничего не умела! Изнахратили журнал, как бы сказал мой папа.