Когда я после университета пришла в «Уральский следопыт» Борисихин не пил ни капли спиртного.
Мало того, ни капли спиртного не пил и Юрий Липатников.
11
Můstek (чеш.) – станция метро в центре Праги
12
Dlouhodobý pobyt (чеш.) – право на долговременное пребывание в Чехии
Самое смешное, что они не разговаривали друг с другом, хотя их кабинеты были рядом. Они даже не здоровались. Тот и другой были для меня учителями.
Станислав Мешавкин, которому я верила, как себе, он был гениальный главный редактор, одно то, как он меня принял на работу, со словами «допустим, Вы – исключение», – спросил меня как-то, под коньячок:
– Как Вам удается, Ирина, ладить с двумя столь противоположными людьми?!
– Просто у меня душа большая, Станислав Федорович! – ответила я скромно.
Ах, Станислав Федорович, ведь это у Вас была большая душа!
Наша же Лидочка-машинистка, в смысле она перепечатывала все рукописи, идущие в печать (и даже кое-где поправляла стилистику), называла это иначе «Ласковое теля двух маток сосет». Это она про меня! Какое волшебное было время!
Даже после стольких лет Борисихин не мог вспоминать о тех трех днях без ужаса. Беда была только в том, что в нашем доме не было ничего такого, подо что можно было бы загнать тринадцатилетнюю пьяную девочку.
Я не знала, что с ней делать, и когда она дня через два снова пришла пьяная, я закатила ей пощечину.
– Я из дома уйду! – крикнула Наташа.
– Ты уйдешь из дома только вперед ногами! – парировала я.
И на следующий день она исчезла.
Даже не взяла с собой теплые вещи! Ни запасных трусов!
Я побежала к её ближайшей подруге Оксане. Оксана жила через стенку в соседнем подъезде со своей вечно пьющей мамой и её четырьмя другими детьми от разных отцов.
Оксана молчала как партизан. Сейчас бы я написала – как белорус. Насмотрелась я тут на белорусов – молчат, как партизаны. А, между тем, мы деньги чешскому правительству платим, а они – от чешского правительства деньги получают. Оксана только сказала, что если я что-то хочу передать Наташе, то могу обратиться к той самой соседке с первого этажа, с которой я в последнее время сдружилась. Каков пассаж!
Что я могла передать Наташе?! Чистые трусы и рубль на обед?! По крайней мере, она может раз в сутки есть, не выпрашивая куска у своих друзей, если их только можно назвать друзьями.
Дня через три, когда я уже поняла, в котором часу Наташа прокрадывалась к Вике (так звали соседку), я отпросилась у Борисихина на первую половину дня, и засела в засаде на кухне у Вики. Наташа пришла как шты-ык, без пяти минут час. Я выскочила из засады и погналась за ней!
Я не смогла её догнать.






