ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Простое и понятное, хотя и безрадостное, прошлое осталось позади. Деревня, где вырос, далеко не лучшая, но все-таки семья, человек, который стал учителем и другом. Все это у меня безжалостно отняли. И хотя мне чудом удалось избежать преследования, жизнь мне придется начинать с чистого листа. Что же, возможно, это и не плохо. Впереди — город, впереди — поиски моих корней, бои без правил, городские банды и неизбежный рост силы. Потому что в жестоком мире подворотен и переулков выжить может только сильнейший.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Внутри, в самой глубине, где тлела холодная, неугасимая белая искра, я сконцентрировался.

И не попросил силу. Я потребовал ее.

«Дай больше. Сейчас. Вдвое больше, чем было».

Глава 5

Боль пришла взрывом, будто кто-то вывернул все жилы наизнанку и поджег их. Каждая мышца, каждая кость закричали в один голос под нагрузкой, для которой они не были созданы.

Мой собственный Дух теперь стремился наружу как бешеная река, прорывающая плотину. Он не тек — он дробил, размывал, рвал берега собственного русла.

Я не стал вдвое сильнее. Я стал вдвое перегруженным, ходячим разрывом между возможным и допустимым. Но этого хватило.

Топтыгин почувствовал перемену в воздухе еще до того, как я двинулся. Его единственная рука, все еще обернутая багровым маревом жара, непроизвольно дрогнула и поднялась в сугубо защитном жесте. Он отступил на шаг, пяткой цепляясь за скользкий от пепла грунт.

Я подлетел к нему, вложив в это движение всю инерцию потока внутри. Мой первый удар был все таким же технически грубым, какими были все мои удары. Но теперь за ним летела не просто сила мышц, а вся сконцентрированная агония перегруженных тканей, костей, Духа.

Он парировал предплечьем. Звук удара был глухим, словно били по сырому мясу. Его рука отлетела, марево жара на мгновение погасло, и он со сдавленным стоном отпрыгнул назад, встряхивая онемевшей конечностью.

Но я уже снова был рядом, не давая разорвать дистанцию. Он уклонился от моего следующего удара и ответил коротким, кинжальным тычком раскаленной ладонью мне в бок.

Запах горелой кожи и плоти ударил в нос. Боль была острой, но потерялась в общем огненном хаосе, гудящем во мне. Я даже не дрогнул, просто развернулся и пошел в бой.

Мы снова сцепились в центре выжженной площадки. Он парировал, уклонялся, отвечал этими короткими, раскаленными до белизны ударами, которые теперь оставляли на моей коже не просто красные полосы, а глубокие обугленные борозды, из которых сочилась мутная сукровица.

Но я уже не отступал. Я продавливал. Каждый мой шаг вперед стоил невыносимой, сверлящей боли в ногах. Казалось, берцовые кости вот-вот треснут под весом собственного тела, усиленного нечеловеческой энергией.

Я теснил мага. К самому подножию скальной гряды, к грубой, неровной стене камня.

Так прошла, наверное, целая минута этого ада. Мы обменивались ударами, которые становились все медленнее, все тяжелее, словно оба бились под водой.

Топтыгин окончательно перешел в глухую, энергосберегающую оборону. Больше не атаковал, только парировал, отбивался, отходил мелкими, выверенными шажками. Экономил силы, дышал тяжело и хрипло, но его взгляд был холодным и цепким.

Он видел. Видел, как мои движения становятся все более деревянными, как тело отказывается слушаться. И просто ждал.