ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Простое и понятное, хотя и безрадостное, прошлое осталось позади. Деревня, где вырос, далеко не лучшая, но все-таки семья, человек, который стал учителем и другом. Все это у меня безжалостно отняли. И хотя мне чудом удалось избежать преследования, жизнь мне придется начинать с чистого листа. Что же, возможно, это и не плохо. Впереди — город, впереди — поиски моих корней, бои без правил, городские банды и неизбежный рост силы. Потому что в жестоком мире подворотен и переулков выжить может только сильнейший.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Короткими, мощными, размеренными ударами, в которые вкладывал всю разрывающую меня изнутри мощь, которую надо было куда-то деть, выплеснуть, иначе она разорвет меня самого.

Каждый удар по его телу отзывался в моем собственном новой волной внутреннего разрушения. Что-то рвалось под ребрами. Что-то горячее разлилось в животе.

Из пор на моих руках, на груди сочилась алая кровь. Я хрипел с каждым выдохом, и хрипы были мокрыми, булькающими. Но я бил.

Вдруг он рванулся ко мне, как подраненный кабан на охоте, низко пригнув голову. Здоровая рука была вытянута вперед не для удара, а для захвата, пальцы растопырены, чтобы вцепиться.

Он наверняка намеревался схватить меня за ноги, повалить на землю. Но мое тело — после драки с Федей в проулке между участками, после свалки с Ваней в дубовой роще — знало этот маневр. Я не отпрыгнул, не стал ставить ногу для блока. Вместо этого сделал короткий, резкий шаг навстречу.

Его протянутая рука пролетела в сантиметре от моего бедра. Лицо оказалось прямо у моего плеча. А я был уже в движении, и весь вес тела, помноженный на этот рвущий меня на части напор Духа, вложился в один удар. Точно в висок, туда, где под тонкой кожей и костью пульсировал мозг.

Удар лег с сочным звуком, непохожим ни на хруст кости, ни на шлепок по плоти. Что-то среднее.

Топтыгин замер. Его глаза закатились, став мутными и пустыми на долю секунды. Колени подогнулись, перестали слушаться. Он рухнул на живот, как подкошенный ствол, тяжело и неловко. Но сознание, похоже, не потерял. Из его горла вырвался не крик, не стон, а булькающий, клокочущий звук, будто внутри него лопнул мех с кипятком.

И тогда он вспыхнул.

Это не было заклинанием. Это была агония, вывернутая наизнанку. Все внутреннее тепло, вся огненная мощь, что еще клокотала в его разбитом теле, хлынула наружу единым, неконтролируемым выбросом. От него повалил жар.

Видимый, дрожащий в воздухе маревом, как над раскаленным докрасна горнилом. Камни под ним с резким треском лопнули, и тут же начали светиться тусклым багровым светом. Воздух вокруг заколебался, исказился.

Он не собирался атаковать. Он собирался взорваться. Сжечь все вокруг, превратить этот скальный карман в общую погребальную урну. Жар нарастал с каждой долей секунды.

Времени на размышление не было. Было только холодное понимание, еше миг, еще пара секунд — и взрывной волной нас обоих и волчицу просто превратит в пепел.

Я не думая рванулся вперед сквозь слой адского, дрожащего воздуха. Тепло ударило в грудь, выбивая остатки воздуха.

Обойдя Топтыгина, я лег сверху и обхватил его шею согнутым локтем, вцепившись здоровой рукой в запястье сломанной, создав мертвую петлю.

Моя обожженная грудь прижалась к его раскаленной, почти жидкой на ощупь спине.