Вот ты понял, что умер, но все равно что-то думаешь, что-то видишь… Ты же не верил никогда в такие вещи. В Бога там, в рай. Как тебе вот это твое, я не знаю, состояние, что ли?
– Очень-очень долго я размышлял об этом, дружок, и вопроса этого давно от тебя ждал.
– Страшно было спросить.
– Муся моя, чего же тут бояться?
– Не знаю. Вроде как я себе уже напридумывала свою историю про то, что после смерти бывает, и все меня устраивало. Наверное, не так уж и хотелось знать, как оно на самом деле.
– Но ты все равно спросила?
– Ну интересно же…
– А мне очень интересно, что ты себе насочиняла. Ну-ка расскажи.
– Зачем? Это все равно неправда.
– Откуда ты знаешь? Может, и правда?
– Смеешься надо мной?
– Ничего подобного, дружок, ты говори. А я потом дополню, исправлю.
– Да ну, глупости все…
– Итак, ты умерла. Где ты оказываешься?
– Ох, ладно. Я как представляла: душа без тела – просто свет, но не как от лампочки, который разливается везде, а вроде жучка-светлячка. И вот она летает, летает…
– Где?
– Ну там, наверху, в космосе. Как звезды. Но если надо, она может спускаться сюда и смотреть, что на Земле творится. Смотрит, но ничего сама сделать не может. А потом дальше летает вместе с другими такими звездочками. Не знаю как, но, мне кажется, они могут разговаривать друг с другом. Мыслями, наверное.
– И долго они там летают?
– Наверное, всегда.
– И тебе нравится такое продолжение?
– Все лучше котлов с чертями или как у индусов – переродиться в червяка какого-нибудь, фу.
– Смешная моя. Определенно лучше, и не поспоришь.
– Ну как на самом деле-то? Хоть немножечко похоже?
– Ты не ругайся только, но, если честно, я пока не вполне это понял сам. Если можно сказать, что я и теперь существую, то существую я в виде точки зрения. Все, что доступно мыслям моим, – мое прошлое. Я не способен видеть себя в нынешнем состоянии, не могу оглядывать обстановку во всей ее полноте, и в космосе я летать не могу, по крайней мере пока. Все, что остается мне, – смотреть на тех, кто обо мне помнит. Это сложно представить, опираясь на человеческие знания, но да, на популярные эзотерические представления это тоже мало похоже. Поэтому, наверное, осмыслив себя в новой форме, я не сожалел о своем прижизненном агностицизме. Но чего я не знаю до сих пор, так это срока своего существования в этом состоянии. Как долго еще я смогу оставаться рядом с тобой? И что произойдет со мной, если на свете больше не останется никого, кто помнил бы обо мне, на кого я мог бы смотреть отсюда?
– А другие мертвые? Ты видишь их?
– Пока нет. Но не спеши огорчаться. Может быть, просто нет еще среди покойников тех, кто был бы связан со мной так же сильно, как ты, дружок.
– Но что, если?..
– Погоди, не надо. Когда придет время, мы проверим это и узнаем наверняка.
– Все равно страшно.






