ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Искупительно живой роман о долге, вере, любви – порой неприкаянной, а порой всепобеждающей – и о решениях и поступках, которые позволяют смотреть в глаза другим людям. Стремительна, громогласна, но гостеприимна река Амударья. Здесь, на ее берегах, в конце XIX века обрела приют семья юного Адама Янцена. Время шло, Янцены строили новую жизнь, неистово веря, что беды и несчастья в этот раз обойдут их стороной. Но кроткий, послушный Адам ради спасения своей любви совершает непоправимый поступок. И теперь, навеки изгнанный и одинокий, он вынужден скитаться по свету. Сменятся десятилетия, сменятся страны, прежде чем в городе у Волги добрая, тихая женщина Марфа подарит на день рождения соседской девчонке Аленке любимую книгу своего мужа Петра. Книгу, написанную тем самым Адамом. И круг замкнется.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ладно-ладно, начинай свои интервью. Представиться?

Я Мезенский Евгений Архипович, лет мне двадцать шесть, родился в городе Горьком, проживаю в городе Нижнем Новгороде.

Ну как я родился? Нормально, как всякий советский человек. Ты, Тонечка, не застала, наверно, Союза? Да? А я думал, тебе лет пятнадцать. Молодо выглядишь, и вообще.

Родился, в ясли пошел, потом в первый класс, а потом в шарагу, как все, короче. Да, со службой не как у всех вышло. Сам сто раз пожалел, что влез в это дело. Как? А вот так.

На практике был у нас один поц, Петруня. Он и мамка его – эти, сектанты, свидетели Еговы. Как, говоришь? Ну, может, Иеговы, хрен их разберешь. А Чечня же была, у меня двоюродный братишка там остался вообще-то, Володька. И я тогда активно гонял эту тему: что делать, чтобы не уехать после техникума. А уехать шанс был сто процентов. Ну тогда мне так казалось. Я не трус, но сама подумай. Это же не Отечественная война. Ели бы на нас кто напал, я бы один из первых был, отвечаю. А тут чисто же экономическая тема, нахрена лично мне это надо? Мать еще нагнетала, даже думала класть меня на Ульянова, по дурке косануть.

И как раз так совпало, что я прознал про эту альтернативку. Да, от этого Петруни. Он уже тогда ходил, собирал бумажки, письма составлял эти. Я к нему присел на уши, научи, говорю, чего писать, чего болтать на комиссии.

Нет, не сразу он сдался. Сначала все мямлил, типа, это обман получится. Что нет у меня никаких, этих, мотивов против воинской службы. А как нету? Я же понимаю, что убивать нехорошо? Понимаю. Я и бить-то людей не особо люблю. А то, что я неверующий, так это же кто как проверит? Давай, говорю, если так тебе важно, я тоже буду в вашу церковь ходить. Он сначала ничего не ответил, а на другой день говорит, да. Пастор ихний дал ему добро. Только, говорит, пусть сначала этот парень к нам зайдет.

Ну я был там раз пять, на сборищах. Ну не моя это тема, Тонь. Я даже книжки их читать сел, ни хрена не понял, но все, чего обещал, я сделал, отвечаю. И вот как раз за это время промежду делом узнал от Петруни за всю бюрократию.

Вот, письмо. Ага, на три страницы соплей налил. Я его тогда раз пять переписывал. Потом еще на копирке столько же. Можешь почитать. Нет, дать не дам. Да, почерк у меня с детства поставлен, отцовским ремнем, ха. Это? «Противоречит». «Убийство людей и прочих тварей противоречит содержанию моего вероисповедания». И там дальше я переписал из книжки про Бога. В конце тоже мать сказала из Библии вставить кусок, чтоб сразу было видно, что человек в теме пишет. Ха, да, «раб Божий Евгений» – это я. Согласен, Тонь, не совсем это честная история. Но я тебе так скажу: в итоге непонятно, кто еще кого поимел.

Конечно, никто не знал толком, чего делать надо будет. Не плац мести – и то радость.