ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Искупительно живой роман о долге, вере, любви – порой неприкаянной, а порой всепобеждающей – и о решениях и поступках, которые позволяют смотреть в глаза другим людям. Стремительна, громогласна, но гостеприимна река Амударья. Здесь, на ее берегах, в конце XIX века обрела приют семья юного Адама Янцена. Время шло, Янцены строили новую жизнь, неистово веря, что беды и несчастья в этот раз обойдут их стороной. Но кроткий, послушный Адам ради спасения своей любви совершает непоправимый поступок. И теперь, навеки изгнанный и одинокий, он вынужден скитаться по свету. Сменятся десятилетия, сменятся страны, прежде чем в городе у Волги добрая, тихая женщина Марфа подарит на день рождения соседской девчонке Аленке любимую книгу своего мужа Петра. Книгу, написанную тем самым Адамом. И круг замкнется.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Город подолгу терпит даже те постройки, которые, кажется, вообще никому не нужны. Даже на районном рынке, где ассортимент меняется раз в сезон, рядом с одним киоском женской одежды не появится другой – занято место. Аленка никогда не забывала о том, что место в земле рядом с дядей Петей свободно, но все равно очень удивилась и встревожилась, обнаружив там однажды свежий крест с фотографией тети Маши.

Глупо удивляться. Чуть больше восьми лет прошло с их встречи в больнице, короткой и сумбурной, затершейся в памяти от времени и страха. Слова, услышанные в тот день, Аленка долго еще прокручивала в голове, но, побоявшись понять их значение, решила забыть – и забыла легко, как дети забывают о разбитой коленке. И сама история эта, о паре соседей, ставших ближе иной родни, совсем недавно, кажется, так остро еще звеневшая внутри, остыла, затерлась, как старая кассетная пленка. Обидно было, что никто не известил, не дал попрощаться. Обидно, но не больно. И мама утешала, повторяя: проститься и увидеть человека в гробу – не одно и то же.

И правда, Аленка давно простилась. Раз в год на могилу продолжала ходить, но не заботилась о судьбе бывшей соседки. Не потому что все равно, а потому что жизнь закрутила, заводила маршрутами новыми, неизвестными, такими, что все на свете забудешь. После расставания с Эдиком, тяжелого, страшного, закончившегося пощечинами, синяками и клочьями выдранных с корнем волос, подошел выпускной год, а за ним понеслись вступительные экзамены, институт, новая любовь, раннее замужество, диплом и первая настоящая работа.

Совестно было представлять, что столько лет тетя Маша была где-то, живая, хотя и не вполне крепкая рассудком, но все та же тетя Маша, что дарила ей кукол и тайком от мамы подсовывала шоколад. Она была, а Аленка о ней даже не думала, не пыталась встретиться, поговорить еще раз, без свидетелей. Но ведь и родители не стремились наладить контакт, и сама тетя Маша больше не звонила. Аленка повздыхала возле свежего, пахнущего еще сосной креста, протерла влажными салфетками стеклышко фотографии, всплакнула даже – и вроде бы успокоилась: просто придется теперь, собираясь на кладбище, покупать у бабушек возле храма вдвое больше тряпичных цветов.

Еще через год на каменный памятник дяди Пети упало дерево. Плита вывернулась из земли и легла к подножию креста тети Маши. Но к осени на могиле не было уже ни креста, ни старого камня. На их месте, обложенная снизу гранитом по свежему бетону, стояла широкая общая плита с лицами обоих супругов и датами. И совсем невероятно было накануне дня памяти тети Маши получить через маму приглашение от тети Милы на поминки.

В назначенный час Аленка позвонила в дверь бывшей дяди Петиной квартиры. Ее и правда ждали, проводили в кухню, где был накрыт щедрый стол.