ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Искупительно живой роман о долге, вере, любви – порой неприкаянной, а порой всепобеждающей – и о решениях и поступках, которые позволяют смотреть в глаза другим людям. Стремительна, громогласна, но гостеприимна река Амударья. Здесь, на ее берегах, в конце XIX века обрела приют семья юного Адама Янцена. Время шло, Янцены строили новую жизнь, неистово веря, что беды и несчастья в этот раз обойдут их стороной. Но кроткий, послушный Адам ради спасения своей любви совершает непоправимый поступок. И теперь, навеки изгнанный и одинокий, он вынужден скитаться по свету. Сменятся десятилетия, сменятся страны, прежде чем в городе у Волги добрая, тихая женщина Марфа подарит на день рождения соседской девчонке Аленке любимую книгу своего мужа Петра. Книгу, написанную тем самым Адамом. И круг замкнется.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так странно: я знал голос брата отца с самого рождения, но как будто переставал его слышать, когда дядя читал нам письма проповедника. Сам Эпп говорил с нами с листа измятой бумаги. Узнав о гибели двенадцати детей, он ответил: «Иисус Навин установил в Иордане двенадцать камней. Эти агнцы Божии и есть наши двенадцать камней на пути ко Господу». Мы молились об упокоении невинных душ, но я видел, как за искренними слезами сочувствия сестрам, потерявшим детей, матушка прячет недостойную свою радость и непреходящую тревогу за меня.

Другое несчастье стало с водой, когда мы, наконец, покинули смрадные вагоны и перегрузили вещи на местные двухколесные повозки, называемые арбами. В эти большие тачки запрягали лошадей и купленных на местном рынке верблюдов и осликов. Нас, детей, очень веселили невиданные звери, и мы норовили подобраться к ним поближе, потрогать странное копыто или подвижный верблюжий нос. Я был рад солнцу и свежему воздуху, но, как оказалось, совершенно не готов к новым непростым условиям. И, нужно сказать, не только я был не готов.

Едва отправившись в странствие по пескам, мы поняли, как далеко друг от друга здесь отстоят селения и как мало колодцев нам предстоит встретить. Многие из них были заброшены и непригодны для людей. Возле долгожданного источника мужчины пересчитали крупную тару и вернулись к семьям поникшие: набрать достаточно воды впрок тоже не выйдет. Наполнили бочки, бурдюки и кружки. Женщины достали кастрюли и ванночки для младенцев. Но разве увезешь воду в посуде, не расплескав? Лошади и ослы идут медленно, но на ухабах так уцепишься в борта повозки, что пальцы потом от натуги синие, как в лазурь макнул.

Тогда мы и встретились с моей Евой. Мама разрешала выпивать мне не больше четверти кружки раз в четыре часа, а солнце жгло так, что, казалось, соломенная шляпа моя налипла на голову, как размякший воск. Разум мутился и подбрасывал картины то приятные и прекрасные, то пугающие, от которых я, забываясь неглубоким сном, вскрикивал и тревожил соседей. Но природа, она такова, что как ни забывайся, а ничего ты против нее не попишешь. Захотелось мне по малой нужде. Ободренный маминым ласковым взглядом, я спрыгнул на пыльную землю и повернулся к каравану спиной. Ясное дело, ради меня никто и не думал останавливаться. Сзади стучали колесные оси. Я чувствовал себя довольно бодро, но когда пришло время догонять своих, я понял, что ноги мои, только что такие крепкие, совершенно непослушны. Я забегал глазами по проезжающим мимо арбам и встретился с усталыми, но по обыкновению улыбающимися глазами жены нашего плотника герра Шмидта. Она манила меня, и я повиновался.