ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я умерла. Или должна была умереть. Выпила яд, чтобы навсегда сбежать из золотой клетки, где муж — мой палач, двор — злой цирк, а моя красота — лишь приманка для сплетен. Но смерть меня отвергла. Вместо пустоты в голове поселилась она — грубая, циничная старуха Роза из другого мира. Теперь мы в одном теле: сломленная императрица и её язвительная «спасительница». Роза не дает мне сдаться. Она говорит за меня, когда я молчу. Дерется за меня, когда я дрожу. И понемногу учит меня снова хотеть жить. Понемногу учась у неё ненавидеть и отстаивать себя, я совершаю самую страшную ошибку: влюбляюсь. В того единственного, чья любовь — смертный приговор для нас обоих. А самое страшное? Он отвечает мне взаимностью. Эта история — о двух абсолютно разных женщинах в одном теле, об запретной любви и о выборе, когда ты уже на самом дне: остаться жертвой или, скрежеща зубами, бороться за свою жизнь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тишина повисла в комнате, пока Эрик смотрел на Кристиана.

— Вы поэтому пьёте?

— Я пью по многим причинам, — усмехнувшись, ответил Кристиан, прекрасно понимая, что капитан пытается уйти от данного разговора. — Но эта — одна из них.

Кристиан отвернулся к камину, глядя на янтарные блики.

— Она заслуживает того, чтобы кто-то был рядом, — продолжил он, не оборачиваясь. — Кто-то, кто будет смотреть на неё не как на императрицу. Не как на трофей. Не как на инкубатор для наследника. — Он усмехнулся горько. — А как на человека.

— Ваше высочество…

— Я прошу вас быть рядом с ней, — резко обернулся Кристиан. — Охранять. Заслонять собой. Умирать, если потребуется, — и, сделав шаг вперёд, добавил вкрадчивым шёпотом: — И если ваши чувства к ней помогут вам делать это лучше — я готов их терпеть.

Эрик сглотнул.

— Я готов мириться с ними, как с неизбежным злом. Потому что я не могу быть рядом с ней сам. А кто-то должен. — Он помолчал, прищурился, наблюдая за тем, как Эрик сжимает стакан. — Кто-то, кто не продаст её за титул. Кто-то, кто не испугается моего дяди. Кто-то, кому… — он запнулся, подбирая слова, — кому не всё равно, дышит она или нет.

Эрик молча одним глотком осушил весь стакан. Слишком много информации обрушилось на него за одну минуту.

— Но предупреждаю, капитан... Если вы сделаете ей больно. Если ваши чувства обернутся слабостью, а слабость — предательством. Если из-за вас с ней что-то случится… — он склонился над Эриком почти вплотную, приблизившись к его уху, — я не буду разбираться. Я просто сделаю так, чтобы вы исчезли. Не потому, что я добрый племянник.

— А потому что? — отдёрнувшись, выплюнул Эрик, поднимаясь с кресла и становясь вровень с Кристианом. В отличие от имперского племянника, Эрик был крепче сложен, пусть и еле заметно уступал в росте.

Кристиан криво усмехнулся с какой-то странной, почти нежной горечью.

— А потому что я тоже человек, капитан. И у меня тоже есть сердце... Просто я не могу им пользоваться.

Эрик сжал кулаки, а Кристиан резко развернулся, отошёл к окну и отдёрнул портьеру: — Я предлагаю вам сделку, капитан. Продайте мне душу.

— Что? — мужчина не верил своим ушам.

— Не мне. Ей. — Кристиан не оборачивался. — Я не буду ходить вокруг да около: мне невыгодно, чтобы рядом с императрицей и моим дядей находился кто-то неподконтрольный. Кто-то сомнительный. Кто-то, чьи мотивы я не могу просчитать.

— Я предан императору, — глухо сказал Эрик.

— Преданы. — Кристиан выделил настоящее время. — Пока да. Но чувства, капитан, имеют свойство портить даже самых надёжных солдат. — Он обернулся. — Я переживаю о сохранности наследника. О том, кто будет рядом с императрицей. И, если честно, — он усмехнулся, — я переживаю о себе. Понимаете?

Эрик сглотнул.