Я бы сделал это ради всего, что она мне дала за столь короткое время.
За любовь, которую Люк прежде не знал.
За причину, по которой я снова улыбаюсь.
За человека, с которым можно поговорить после стольких лет молчания.
За любовь, которую я никогда не знал. И не уверен, что заслуживаю ее, но остаток жизни проведу так, чтобы ее сохранить. Но об этом позже.
Я снова перевожу взгляд на загон со скотом и внимательно слушаю, под какими номерми выходят участники. Затем я начинаю воплощать мечту всей своей жизни.
Звучит сигнал, и шумная толпа расступается – для меня теперь существует только то, что находится между ушами Чернички.
Она подрезает. Бежит. Разворачивается. Меняет траекторию.
В руках теплая кожа поводьев, и я чувствую себя так, будто выехал на обычную прогулку. Она никогда прежде так хорошо не выступала. Как будто бы знает, что это оно. Большое шоу. Наш единственный шанс.
Кажется, мы разделываемся с коровами за считанные секунды, и я оглядываюсь, будто здесь должно быть еще что-то. Будто мы что-то упустили. Будто все происходит в замедленной съемке, но, судя по тому, как Лэнс привстает на стременах и вопит как сумасшедший, я понимаю, что мы справились. И справились довольно неплохо.
Догадка подтверждается, когда судьи объявляют наши баллы, и мне остается только качать головой, улыбаться как псих и искать глазами Уиллу.
Она забралась на верхушку забора и, сложив у рта ладони рупором, кричит, словно чокнутая. Моя чокнутая.
Она здесь ради меня.
Свист Саммер разносится по всей арене, а Ретт с ухмылкой трясет в воздухе своим дурацким плакатом.
Но от Уиллы не отвести глаз. Я еду к ней через переполненную арену, а затем притягиваю за шею и целую.
Целую крепко. Целую так, чтобы выразить то, для чего не подобрать слов.
– Кейд Итон, я тебя люблю и чертовски горжусь тобой, – шепчет она мне на ухо и поглаживает по шее.
– И я тебя люблю, детка, – отвечаю я, как раз перед тем, как она снимает с моей головы черную ковбойскую шляпу и нахлобучивает на свою.
Я вскидываю бровь:
– Ты же знаешь правила, Ред?
– Надеваешь шляпу – садишься верхом на ковбоя. – Уилла подмигивает мне; как же она очаровательна в моей шляпе. Мне следовало надеть ее на мою девочку уже давным-давно. Еще в первый день, когда я увидел ее в кофейне.
Скривив губы и покачав головой, я поворачиваюсь, чтобы уехать и немного попраздновать со своей командой, потому что этот счет, черт возьми, почти невозможно превзойти.
Но не успеваю я далеко отъехать, как позади слышится свист и:
– Отлично выглядишь, папочка!
А затем – самый прекрасный смех, напоминающий перезвон колокольчиков: легкий, воздушный и трогательный.
Этот смех я услышал несколько месяцев назад и сразу же стал одержим им. Как и женщиной, чей взгляд из-под полей шляпы я ловлю, оборачиваясь.






