ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скальпель Вячеслав Воронов Я снова сжимал в руках эту проклятую газету, мял её, с трудом сдерживая желание разорвать в клочья. Желание швырнуть на пол и с яростью разозленного носорога потоптаться по ней ногами. Конечно, я понимал, что это было бы мальчишеством, глупостью, чем угодно, но не поступком взрослого человека, у которого выкрали двенадцатилетнего сына. Газета — хоть какая, но все же улика. Надо было что-то делать, но что, я не знал. Мысли, подогреваемые эмоциями, грудились в голове кусками гранита, которые застыли после горного обвала. Если бы все было, как в кино — похищение, требование выкупа, все просто, жестко и понятно. Но бред этих событий я просто отказывался понимать. Кто была девушка, навязавшая мне газету? Наверняка их сообщница. Что было бы, не пойди я на те дурацкие курсы? Конечно, у них припасен запасной метод, как прочистить мне мозги, чтобы я осознал всю значимость их притязаний. Но я все же пошел, и в этом прослеживался четкий психологический расчет. Я всегда знал, что психология — великая вещь. Но лучше рассказать все по порядку. Это поможет мне сконцентрироваться и найти решение, выработать план, как действовать дальше. Раз уж я оказался один против организации, системы, взявшей меня в клещи. Один — среди людей, в государстве, с его институтами и гарантиями. Итак, в то утро, утро жаркого летнего дня, я побрел в ванную, чтобы умыться. Как только я открыл кран, в дверь позвонили. Я вышел из ванной и взглянул на часы, висевшие в коридоре. Стрелки показывали начало девятого. Марина уже ушла на работу, оставив в атмосфере квартиры назойливый запах парфюмерии. Руслан спал, его не разбудил бы и церковный колокол, не говоря о мелодичной трели звонка. Позёвывая и не слишком торопясь, я отыскал шорты, надел их и побрёл в коридор. За дверью я увидел де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все, что ни делается — к лучшему. А я, непутевый, возомнивший себя невесть кем, не верил!

Я медленно поднялся с дивана и осмотрелся. Когда-то на полке книжного отдела мебельной стенки стояла иконка, маленькая иконка, которую мы принесли из церкви, после крещения Руслана. Теперь ее не было, она давно затерялась, сгинула в повседневной суете, но я не расстроился, а лишь молча констатировал факт. Обернувшись к окну, на восток, я сцепил перед лицом руки и стал бормотать своими словами молитвоподобные отрывки, что складывались в голове.

«Господи, жизнь, помоги, верни мне сына». «Господи всемогущий, всепрощающий! Прости мне грехи мои, мою гордыню, мое неверие».

«Не забирай у меня сына, единственного сына, родную плоть и кровь».

«Верни мне его, живого и здорового!»

Руки мои подрагивали, голова была словно в огне. Я повторял похожие фразы еще и еще, сбивался и бормотал почти нелепости — первое, что приходило в голову. Наконец, я решил — достаточно.

Я не подумал, не произнес того, чем обычно венчают подобные обращения — о приоритете воли Всевышнего над всеми желаниями и потугами человеческими. Вскоре у меня разболелась голова, и я медленно побродил по квартире, не зная, чем занять себя, что делать дальше. Отголоски негодования, злобы, решимости что-то предпринимать, а не сидеть, сложа руки, еще появлялись во мне время от времени, но это были слабые порывы, уже не порождавшие бурю, которая могла легко разыграться раньше. Испробовав в борьбе с обстоятельствами доступные мне человеческие средства, я положился на силы запредельные, и это принесло некоторое успокоение. Для более полного успокоения, для улучшения состояния физического я отправился на кухню и поставил на огонь чайник.

Между тем солнце скрылось за тучами, которые набегали с запада, грудились сизо-лиловой ордой, чего давно ждал исстрадавшийся от немилосердной жары город, и стал вяло накрапывать дождь. В помрачневших небесах полыхнуло, и через тревожный промежуток времени послышались слабые перекаты грома. Несколько мгновений спустя сверкнуло ярче, и тот час за феерией небесного огня раздался удар впечатляющей силы, сотрясший, казалось, мир до основания. Месяц стояла иссушающая жара, и теперь, когда трудная и поворотная в моей жизни неделя закончилась, в самой природе назрели перемены.

Выпив крепкого чаю, морщась от болей во всем теле, я надел джинсы с футболкой, кроссовки, и спустился к входу в подъезд. Стоя под козырьком, я наблюдал, как гроза накрыла жилые районы. Разобрался ветер, дождь припустил сильнее, россыпь водяных капель заносило и под козырёк, обдавая меня приятной после долгой жары прохладой.