Все, что ни делается — к лучшему. А я, непутевый, возомнивший себя невесть кем, не верил!
Я медленно поднялся с дивана и осмотрелся. Когда-то на полке книжного отдела мебельной стенки стояла иконка, маленькая иконка, которую мы принесли из церкви, после крещения Руслана. Теперь ее не было, она давно затерялась, сгинула в повседневной суете, но я не расстроился, а лишь молча констатировал факт. Обернувшись к окну, на восток, я сцепил перед лицом руки и стал бормотать своими словами молитвоподобные отрывки, что складывались в голове.
«Господи, жизнь, помоги, верни мне сына». «Господи всемогущий, всепрощающий! Прости мне грехи мои, мою гордыню, мое неверие».
«Не забирай у меня сына, единственного сына, родную плоть и кровь».
«Верни мне его, живого и здорового!»
Руки мои подрагивали, голова была словно в огне. Я повторял похожие фразы еще и еще, сбивался и бормотал почти нелепости — первое, что приходило в голову. Наконец, я решил — достаточно.
Я не подумал, не произнес того, чем обычно венчают подобные обращения — о приоритете воли Всевышнего над всеми желаниями и потугами человеческими. Вскоре у меня разболелась голова, и я медленно побродил по квартире, не зная, чем занять себя, что делать дальше. Отголоски негодования, злобы, решимости что-то предпринимать, а не сидеть, сложа руки, еще появлялись во мне время от времени, но это были слабые порывы, уже не порождавшие бурю, которая могла легко разыграться раньше. Испробовав в борьбе с обстоятельствами доступные мне человеческие средства, я положился на силы запредельные, и это принесло некоторое успокоение. Для более полного успокоения, для улучшения состояния физического я отправился на кухню и поставил на огонь чайник.
Между тем солнце скрылось за тучами, которые набегали с запада, грудились сизо-лиловой ордой, чего давно ждал исстрадавшийся от немилосердной жары город, и стал вяло накрапывать дождь. В помрачневших небесах полыхнуло, и через тревожный промежуток времени послышались слабые перекаты грома. Несколько мгновений спустя сверкнуло ярче, и тот час за феерией небесного огня раздался удар впечатляющей силы, сотрясший, казалось, мир до основания. Месяц стояла иссушающая жара, и теперь, когда трудная и поворотная в моей жизни неделя закончилась, в самой природе назрели перемены.
Выпив крепкого чаю, морщась от болей во всем теле, я надел джинсы с футболкой, кроссовки, и спустился к входу в подъезд. Стоя под козырьком, я наблюдал, как гроза накрыла жилые районы. Разобрался ветер, дождь припустил сильнее, россыпь водяных капель заносило и под козырёк, обдавая меня приятной после долгой жары прохладой.






