ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скальпель Вячеслав Воронов Я снова сжимал в руках эту проклятую газету, мял её, с трудом сдерживая желание разорвать в клочья. Желание швырнуть на пол и с яростью разозленного носорога потоптаться по ней ногами. Конечно, я понимал, что это было бы мальчишеством, глупостью, чем угодно, но не поступком взрослого человека, у которого выкрали двенадцатилетнего сына. Газета — хоть какая, но все же улика. Надо было что-то делать, но что, я не знал. Мысли, подогреваемые эмоциями, грудились в голове кусками гранита, которые застыли после горного обвала. Если бы все было, как в кино — похищение, требование выкупа, все просто, жестко и понятно. Но бред этих событий я просто отказывался понимать. Кто была девушка, навязавшая мне газету? Наверняка их сообщница. Что было бы, не пойди я на те дурацкие курсы? Конечно, у них припасен запасной метод, как прочистить мне мозги, чтобы я осознал всю значимость их притязаний. Но я все же пошел, и в этом прослеживался четкий психологический расчет. Я всегда знал, что психология — великая вещь. Но лучше рассказать все по порядку. Это поможет мне сконцентрироваться и найти решение, выработать план, как действовать дальше. Раз уж я оказался один против организации, системы, взявшей меня в клещи. Один — среди людей, в государстве, с его институтами и гарантиями. Итак, в то утро, утро жаркого летнего дня, я побрел в ванную, чтобы умыться. Как только я открыл кран, в дверь позвонили. Я вышел из ванной и взглянул на часы, висевшие в коридоре. Стрелки показывали начало девятого. Марина уже ушла на работу, оставив в атмосфере квартиры назойливый запах парфюмерии. Руслан спал, его не разбудил бы и церковный колокол, не говоря о мелодичной трели звонка. Позёвывая и не слишком торопясь, я отыскал шорты, надел их и побрёл в коридор. За дверью я увидел де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Панельные стены девятиэтажек, намокнув, уродливо почернели, обретя еще большее сходство с казематами, где ютились, страдали, исходили кровью человеческие души. Глазницы этих узилищ незрячим взором глядели в мир, в пелену дождя, в серую беспросветность туч, отражали внезапное полыхание молний, которые лишь на мгновение освещали мрачный, тусклый, в одночасье утративший краски мир.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Я вышел из-под козырька и медленно побрел вдоль дома. Футболка моя под проливными струями намокла в одно мгновение, тело, привыкшее к жаре, стал бить озноб. Я не обращал на это внимания, находя в дискомфорте, в малом страдании некое очищение. Снова сверкнула молния, тот час утвердившись громовыми раскатами, и я поднял глаза к небу, откуда изошел небесный огонь.

Там, на неописуемой высоте, в заоблачных далях, вдали от земной суеты и людского коварства, могло быть спасение, опора для души, вечно страждущей, неприкаянной души, которая разрывается нечистыми желаниями, чувством долга, стремлением к гармонии. Там могли быть справедливость, восторг, вечная беззаботность — то, чего не нашел я на грешной земле, среди безразличия, грязи и отчаяния. И я хотел уже, чтобы тело мое страдало, било ознобом ещё больше. Для этого я и шел под дождем, никуда не торопясь, поливаемый небесными потоками. Я уже почти ненавидел свою плоть, презирал земные проблемы, отвергал земной удел. Как глупо и мерзко было все, что я делал последние несколько дней — и в то же время необходимо, чтобы уразуметь всю мимолетность земных потуг.

Сомнения в этот вечер еще донимали меня. Они зарождались где-то в темных закутках души, всплывали на поверхность, как морские чудища из глубин океанских вод, и будоражили совесть. Я не подавлял их, а просто не обращал на них внимания, и они ныряли обратно, не найдя поживы, в темный зев бездны.

К ночи я почувствовал голод. В доме еды не было ни крошки, и я отправился в супермаркет, купил там хлеба, масла и сыра. Придя домой, я соорудил бутерброд и съел его. За первым последовал второй, после чего я разделся и улегся в постель.

Уснул я на удивление быстро. Мне снилось совсем не то, что занимало воображение последние часы. Я был сотрудником спецслужб в чине полковника, который выполняет ответственное задание. Дом в элитном районе столицы, известный бизнесмен, застывший без движения в кожаном кресле.