ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Императрица-регент Раннэиль сидела в походной палатке, одетая в драгунский мундир покойного мужа, и ждала офицеров. Она обещала сменить вдовье траур только на это — на солдатскую форму, на ночные сове... Тень императора Елена Горелик Императрица-регент Раннэиль сидела в походной палатке, одетая в драгунский мундир покойного мужа, и ждала офицеров. Она обещала сменить вдовье траур только на это — на солдатскую форму, на ночные советы перед штурмом, на риск, который чужие ей генералы считали не женским делом. Пётр Алексеевич умер, оставив ей армию, долги и малолетнего сына, теперь императора. Европейские монархи требовали платежей по его распискам, дворцовые интриги дышали в затылок, а в душе расползался холод проклятия, связавшего её с мёртвым супругом смертельной нитью. Она вспоминала его, чтобы не дать смерти подобраться ближе. И готовилась вести солдат на штурм Очакова — не потому, что должна, а потому, что иначе не умела. Против неё стояла крепость с двадцатитысячным гарнизоном, три линии укреплений, рвы и сотня пушек. Против неё — европейская дипломатия, готовящая сепаратный мир за её спиной и предлагающая отдать завоёванное в обмен на дружбу, которая оборачивается предательством. Против неё — собственный канцлер, плачущий слёзы крокодила и торгующийся за влияние. Мир, в который она пришла по мужу, оказался жестче родного: здесь не убивают открыто, а подают руку для поцелуя, не объявляют войну, а подписывают союзные договоры, не режут горло, а удавливают бумагами. Раннэил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Именно потому, что отравят ненароком, а за стенами в тот же миг Лжепётр объявится.

— Так привезите его в Петербург, Никита Степанович. Пусть владыка Феофан его в какой-никакой чин церковный произведёт, чтобы всегда под присмотром был да богу служил у всех на виду… Да хоть бы и настоятелем какой церкви, для начала… Даст Всевышний, так и через годы патриаршество можно будет возродить, и патриарх готовый назреет. Но чтоб его все каждый день видели, живого и здорового! И прихожане, и твои люди, и синодские! И чтоб сбежать не вздумал! Головой за внука петрова отвечаете!

— Приказ ясен, матушка. А кто к оному шастать да шептаться станет, того примечать.

— Исполняйте, Никита Степанович, бог вам в помощь…

«Восток — особый мир. Не похож ни на наш, ни на ваш прежний», — так напутствовал ширванского губернатора, светлейшего князя Михаила Таннарила государь ещё в самом начале этой истории. И альвийский Высший из Высших имел множество случаев убедиться в его правоте.

Из всего, что князь Аэгронэль из Дома Таннарил знал в родном мире, бывшие персидские, а ныне российские провинции походили сразу на два образца. Оседлые местные жители напоминали ему общество орков — дальних родичей альвов, искажённых тьмой. Те тоже были черноволосы и смуглокожи, тоже предпочитали труд на земле, но при первой же необходимости хватались за оружие, с которым довольно ловко управлялись. Горцы вели такой же образ жизни, как тролли родного мира: пользуясь ландшафтом, строили в своих селениях маленькие, на один род, неприступные крепости и время от времени совершали разбойные набеги на земледельцев, чтобы захватить их имущество, продовольствие и рабов. Впрочем, после войны на уничтожение, которую им устроили прибывшие на поселение альвы, горцы по большей части ушли в пределы Османской империи. Но были и те, кто признал власть «белого царя»: в основном либо христианские горские племена, либо шииты, либо иудеи — да, нашлись и такие. «Гуль Ширвани» — князь Таннарил на полном серьёзе гордился таким прозвищем — давно изучил, каким ремёслами те народы владеют, и одно за другим встроил их в торговую систему губернии. Баку за пока ещё недолгое время его управления разбогател и превратился в один из двух главных каспийских портов России — вместе с Астраханью.

Здесь было неспокойно только в одном плане: слишком много подозрительных персонажей крутилось. Порт есть порт, сущий вавилон. Русские, персы, англичане, афганцы, альвы, немцы, индийцы, даже китайцы — это лишь краткий перечень наций, представленных в столице Ширвана. Смесь из людей, нелюдей, их языков… Хорошо хоть князю уже в первый год устранить ту дикую мешанину ходивших в провинции денег.