ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Императрица-регент Раннэиль сидела в походной палатке, одетая в драгунский мундир покойного мужа, и ждала офицеров. Она обещала сменить вдовье траур только на это — на солдатскую форму, на ночные сове... Тень императора Елена Горелик Императрица-регент Раннэиль сидела в походной палатке, одетая в драгунский мундир покойного мужа, и ждала офицеров. Она обещала сменить вдовье траур только на это — на солдатскую форму, на ночные советы перед штурмом, на риск, который чужие ей генералы считали не женским делом. Пётр Алексеевич умер, оставив ей армию, долги и малолетнего сына, теперь императора. Европейские монархи требовали платежей по его распискам, дворцовые интриги дышали в затылок, а в душе расползался холод проклятия, связавшего её с мёртвым супругом смертельной нитью. Она вспоминала его, чтобы не дать смерти подобраться ближе. И готовилась вести солдат на штурм Очакова — не потому, что должна, а потому, что иначе не умела. Против неё стояла крепость с двадцатитысячным гарнизоном, три линии укреплений, рвы и сотня пушек. Против неё — европейская дипломатия, готовящая сепаратный мир за её спиной и предлагающая отдать завоёванное в обмен на дружбу, которая оборачивается предательством. Против неё — собственный канцлер, плачущий слёзы крокодила и торгующийся за влияние. Мир, в который она пришла по мужу, оказался жестче родного: здесь не убивают открыто, а подают руку для поцелуя, не объявляют войну, а подписывают союзные договоры, не режут горло, а удавливают бумагами. Раннэил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако я готов обсуждать с ним что угодно, если это пойдёт во благо нашего края и всей Российской империи.

Они поняли друг друга — эти два умника, альв и человек. Христианин и мусульманин-суннит. Губернатор и военачальник. И тот, и другой были прямо заинтересованы утверждать в новых провинциях власть северной империи, не родной для обоих… Английские эмиссары в Баку и, не исключено, в Дербенте — это первые весточки длинной руки Ост-Индской компании, которая отнюдь не отказалась от идеи проложить сухопутный коридор в Индию и отнять её у французов и голландцев. А покойный государь не просто так порвал с Англией. Повод для того мог приключиться совершенно любой, но причина оставалась одной: Пётр Алексеевич рубанул дипломатический узел в тот момент, когда понял, что Британия всерьёз собралась сделать Россию своей большой факторией, а то и вовсе колонией. А что бывало с населением колоний, Пётр Алексеевич видел на примере Ирландии — ещё не изгладились из памяти нынешнего поколения примеры массовой продажи ирландцев в рабство в Вест-Индию. Если бы не некие анонимные доброжелатели, подкидывавшие тамошним католикам то деньги, то оружие, Зелёный остров давно бы превратился в отхожее место Англии. Так что верна была поговорка, которую князь Таннарил услышал однажды от генерала Ласси: «Берегись копыт коня, жала змеи и улыбки англичанина». А улыбались они в двух случаях: когда собирались кого-то обмануть и когда сей обман удавался.

Обмануть Петра Великого им не удалось. Но сейчас на престоле ребёнок под регентством матери-альвийки. А что нужно сделать, чтобы при таких условиях установить контроль над юным императором? Правильно: устранить препятствия и приставить к нему своих людей.

Князь Михайла Петрович Таннарил таких людей при дворе давно знал. Самые яркие — Бестужевы. Эти сейчас в опале — после попытки усадить на трон внука Петра, сына царевича Алексея. Однако под следствием не были, владений своих не лишены и связи при дворе остались. Казалось бы, с альвийской точки зрения их следовало устранить, но сестра не могла выполоть с корнями практически всю знать России. Иначе осталась бы одна в чистом поле против множества врагов. Она лавировала, то стравливая знатные Дома меж собой, то тайно или явно выступая на стороне одних против других в придворных интригах. Ровно так же, как и её брат здесь, в прикаспийских провинциях. Оттого и в Баку, и в Петербурге всё так сложно. И оттого появились новые желающие эти противоречия усилить до предела, чтобы расчистить себе путь к сказочным богатствам Востока.

— Нам надлежит держаться друг друга, — негромко сказал альв. — И не слушать тех, кто станет каждому из нас яд в уши лить. Иначе разделят и перебьют по одному.