ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вступая в Разведку — корпус с самой колоссальной статистикой смертности — ни Леви, ни Кáта не предполагали, что найдут там свою любовь. Однако никогда нельзя забывать, что жизни с особой иронией нравится вносить коррективы. Капитаны Goldy Circe Вступая в Разведку — корпус с самой колоссальной статистикой смертности — ни Леви, ни Кáта не предполагали, что найдут там свою любовь. Однако никогда нельзя забывать, что жизни с особой иронией нравится вносить коррективы. Goldy Circe Капитаны ========== Дежурство не по чину ========== Дождь льёт с особым усердием. Капли тяжёлые, увесистые. Они мелким градом сыплются и ощущаются даже под скопом деревьев. Над кострами наскоро выстраивают навесы, чтобы солдатам было хоть что съесть на ужин, от огня то и дело идёт пар — свидетельство сомнительного успеха Моблита, что командовал установкой шатра. Погодное несчастье застало экспедицию Разведкорпуса под вечер, лишив и возможности, и перспективы сменить дислокацию, а также вынудив каждого озаботиться крышей. Леви зябко ведёт плечами, натягивая капюшон посильнее. Воздух свеж и бодр даже внутри палатки, где Эрвин и Шадис вот уже минут двадцать рассматривали бумажки и карты под светом керосинки. Пламя играет: то разгораясь сильнее, то тускло отсвечивая, что лицо командора зловеще мерцает переливом паутинки из морщин. В полутьме не видно, но Кит уже седеет местами. Смит сосредоточено вчитывается, хмурит брови — явно занят и погружён в перипетии тайных знаний и размышлений, так что капитан специа

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кáта в своей жизни целовалась едва ли два раза, и оба — по глупости в кадетском корпусе на глупых игровых посиделках. Тогда вышло плохо. Она зажалась, толком не понимала, что делать, а парень, что намеренно выкручивал на неё бутылочку, измазал её слюнями.

А с Леви… всё иначе. Тревоги нет, опасения и страхи рассыпаются в самом зачатке, ещё толком не успевая сформироваться в сознании. Аккерман на удивление мягок и неспешен: его губы сталкиваются с её в танце, ритм которого угадывается сердцем. На кромке сознания Катрина вдруг вспоминает, как когда-то Нанаба сказала ей, что в поцелуе главное — следовать внутреннему зову и делать то, что считаешь правильным. Урок, который невозможно понять без практики. Однако когда рука Бишоп скользит по серой рубашке к сильной шее, задевая повязанный платок, Кáта расслабленно выдыхает в поцелуй, чувствуя маятный жар, пробирающийся под кожу: сейчас она так и поступала. Как чувствовала, как считала правильным. Так просто и ясно. Так ярко и нежно.

Мужская ладонь чертит касание по щеке, оглаживая скулу, и уходит в кудрявые волосы, лаская кожу. Кáта сдавленно всхлипывает, теряясь в чувствах, когда вслед за этим движением Леви вновь сжимает мизинцы в замок и целует уже глубже: по-взрослому, распаляя и дразня, заигрывая с ловким лукавством.

Аккерман слегка сдавливает нижнюю губу, словно спрашивая разрешения, и сбито цедит разгорячённый воздух, стоит Катрине податься ближе. Он не сдерживается, улыбается: основное правило поцелуя, да и отношений в целом — никакого принуждения. И оттого чувствовать её ответное желание — сродни головокружительному прыжку на УПМ.

Их губы соприкасаются нежно и трепетно, и затяжной поцелуй безмолвно выражает каждому, сколь желанным это было — всё сказанное и несказанное, всё пережитое и прочувственное словно столкнулось, смешалось и явственно разлилось по телам обоих офицеров.

Когда они отстраняются, соприкасаясь лбами, Леви явственно слышит мерный шум затухающего города и её горячее дыхание, которое смешивается с его от трепетной близи. Кáта издаёт глухой смешок и прикрывает глаза, расслабленно улыбаясь. Её нежная ладонь ложиться на его щёку, оглаживая линию скул, чуть задевая губы. Леви чуть отстраняется, любуясь ею, и тихо выговаривает хриплые слова:

— И что это значит, Кáта?

Она распахивает глаза, и чувственность зелёного оттенка заставляет его сердце биться чаще.

— Что мне хочется тебя целовать. Что ещё это значит? — улыбается Катрина. — Твоим языком подобное вроде именуется “знаком внимания”, так понятнее?

Леви молчит. Во взгляде скользит особенная серьёзность.

– “Знак внимания”, — усмехается. У них теперь любой шаг дальше так назывался. — Возможно, это покажется грубым, но я лишь хочу быть честен с тобой, хорошо?..