ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вступая в Разведку — корпус с самой колоссальной статистикой смертности — ни Леви, ни Кáта не предполагали, что найдут там свою любовь. Однако никогда нельзя забывать, что жизни с особой иронией нравится вносить коррективы. Капитаны Goldy Circe Вступая в Разведку — корпус с самой колоссальной статистикой смертности — ни Леви, ни Кáта не предполагали, что найдут там свою любовь. Однако никогда нельзя забывать, что жизни с особой иронией нравится вносить коррективы. Goldy Circe Капитаны ========== Дежурство не по чину ========== Дождь льёт с особым усердием. Капли тяжёлые, увесистые. Они мелким градом сыплются и ощущаются даже под скопом деревьев. Над кострами наскоро выстраивают навесы, чтобы солдатам было хоть что съесть на ужин, от огня то и дело идёт пар — свидетельство сомнительного успеха Моблита, что командовал установкой шатра. Погодное несчастье застало экспедицию Разведкорпуса под вечер, лишив и возможности, и перспективы сменить дислокацию, а также вынудив каждого озаботиться крышей. Леви зябко ведёт плечами, натягивая капюшон посильнее. Воздух свеж и бодр даже внутри палатки, где Эрвин и Шадис вот уже минут двадцать рассматривали бумажки и карты под светом керосинки. Пламя играет: то разгораясь сильнее, то тускло отсвечивая, что лицо командора зловеще мерцает переливом паутинки из морщин. В полутьме не видно, но Кит уже седеет местами. Смит сосредоточено вчитывается, хмурит брови — явно занят и погружён в перипетии тайных знаний и размышлений, так что капитан специа

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подобное заявление вынуждает Бишоп внутренне собраться.

— Я не верю в любовь с первого взгляда, — говорит Аккерман, хмурясь. — Это глупые детские сказки.

— Обнадёжь, хотя бы просто в любовь ты веришь? — фыркает она.

Капитан чуть временит, подбирая ответ. С одной стороны, любовь для такого мира — элемент роскоши, что доступна лишь аристократом за стеной Сина. Она идёт в комплекте с золотой ложкой во рту, беспечным богатством и будто бы исходит из праздности. Но если Леви упомнит свою жизнь, то любовь всё же заглядывает даже в такое забытое древними богами место, как Подземный город. Аккерман поджимает губы: он по-своему любил Изабель и Фарлана, как прагматика-брата и неугомонную сестрицу; любил и сберегал расплывчатые воспоминания о матушке, лелеял тусклые моменты уроков Кенни и даже привязался к Эрвину и Ханджи.

Но Кáта спрашивает о большем. И этим она словно предлагает ему спрыгнуть в бездну, хотя и сама не догадывается, что находится за этим краем. Не знает, однако отчего-то верит в благополучный исход.

Леви всматривается в её глаза:

— Верю, — хриплое слово царапает горло. Он ощутимо выдыхает, видя, как Катрина снова становится мягче: даже блеск в её глазах, отражающий свечи и звёзды, сглаживается. — Я… я не могу сказать, что безраздельно тебя люблю, Кáта. Но я влюблён. И привязываюсь к тебе, потому это чувство во мне лишь крепнет. Я не хочу спешить или давить, поэтому если я предложу… не торопиться и привыкнуть друг к другу, ты не сочтешь себя оскорблённой?

Она моргает. “Влюблён”… Учитывая интонацию, Леви действительно вкладывает большой смысл в это.

Тем не менее, Бишоп щурится:

— Не торопиться говорить “люблю”, но целоваться, я правильно тебя поняла?

Аккерман подаётся вперёд, касается губами её лба, трепещущих век, линии бровей, кончика носа, и лишь потом целует губы. Неспешно, словно закрепляя сделку, утопая в ответной нежности.

— Тц, звучит хоть и топорно, но в общем смысле — да… — Кáта скользит ладонью по его лицу, чувственно, бередяще. — И ждать пока “люблю” сорвётся с языка по воле сердца и без сопротивления разума.

— Ты же понял, что я упрямая, — смеётся она в поцелуй. — Мне этого довольно, Леви. Пока — даже с лихвой. Я приготовлюсь ждать…

Он сглатывает неопределённое чувство растерянности: Катрина своей линейной бесхитринностью выбивает его из привычной колеи, где люди говорят одно, вкладывая в значение иное. Леви сжимает её мизинец, а затем выпускает на мгновение, чтобы в следующий миг переплести все пальцы в крепкий замок.

— Договорились. — Свободная рука оглаживает женское плечо, скрытое оранжевым кителем, мягко уходит ладонью на шею, призрачно чувствуя пульс, и, наконец, оглаживает щёку. Аккерман осторожно подаётся вперёд.