ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Летом 1967 года семь человек, члены элитного боевого подразделения, отправились на секретную операцию в джунгли Вьетнама. Двое погибли. Оставшиеся в живых изменились навсегда. Заповедник Патрик Лестевка Летом 1967 года семь человек, члены элитного боевого подразделения, отправились на секретную операцию в джунгли Вьетнама. Двое погибли. Оставшиеся в живых изменились навсегда. Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно. Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд... Бесплатные переводы в наших библиотеках: BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+) BAR "EXTREME HORROR" 18+ Посвящается моему Дедушке, Чарльзу. Благодарности: спасибо Бобу "Деревянной ноге" Штраусу и моему отцу за их прилежную редактуру и Дэйву Барнетту за то, что дал шанс. Патрик Лестевка "Заповедник" Мне было восемнадцать. И я был как твой типичный молодой американский парень. Девственник. У меня была сильная вера. У меня было религиозное воспитание, Господь был добр. Все доброе было тем, что Господь желает. Ну, знаете, зло было путем Дьявола. Но зло проникло туда только во Вьетнаме. Я имею в виду реальное зло. Я к этому был совсем не готов. Там все было злом. Все злым. Я весь был злом. Раньше я таким не был. Я оглядываюсь, я оглядываюсь сегодня, и я испуган тем, во что я п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда их пресс-секретарь спросил меня, кого благодарить за такую ​​щедрость, я назвал ей имена Великолепной семерки и Грозевуара. Был выпущен пресс-релиз, и эта история попала во многие газеты.

Я хочу верить, что где бы эта тварь ни была, она прочитала статью.

И я хочу верить, что ирония съела ее чертовы кишки.

Остался вопрос: что делать, когда весь мир рушится? Было достаточно трудно вернуть свою жизнь в нужное русло после Вьетнама - а теперь, после

этого

?

Забудь об этом.

Но я все же попытался. У меня были припрятаны деньги с работы в "Кейбанкe", и на них я снял однокомнатную квартиру возле Питтсбургской публичной библиотеки. Каждый день я вставал в восемь утра после сна без сновидений, справлял нужду, брился, одевался. Я завтракал в закусочной напротив библиотеки и ровно в девять часов переходил дорогу и заходил внутрь. На длинные деревянные штыри были нанизаны разделы Пост-Газет, и я брал раздел Мировые Новости и садился в слегка пахнущее мочой кресло лицом к стене. Я читал раздел от начала до конца, даже рекламу -

Вы теряете волосы или потеряли большую их часть? Позвоните в "DeOliviera Hair Care Systems, Inc."

- и ставил его обратно на полку.

После этого я садился и смотрел на стену. Стена была из белого пигментированного бетона, и я смотрел на нее, на все крошечные отверстия и трещины на ее поверхности, теряя себя в пустоте. Моей главной целью было ни о чем не думать, позволить белизне стены проникнуть в меня и сделать мой разум таким же пустым и белым, каким он был. Я стал очень хорош в этом: проходили часы, мой живот урчал, а суставы болели, день переходил в ночь, и все же я ничего не замечал, исчезая и уносясь в этот холодный белый мир. Затем свет дважды щелкал, чтобы погаснуть и включиться, давая знать о времени закрытия.

Я ужинал в той же закусочной и шел домой. К тому времени, как я добирался до квартиры, мои ботинки были мокрыми от слякоти, скомканные газеты в носках были холодным, мокрым месивом.

Я набирал ванну, раздевался и скользил в кипяток. Я купил радио, включил его и поставил на полку раковины. Я никогда его не включал. Иногда я пытался потеряться в плитке ванной, как я это делал в стене библиотеки, но выцветший цветочный узор и коридоры темной грязи портили необходимую белизну. Вот тогда мой разум блуждал, вращаясь по все более узкой орбите, как вода в сливе, приближаясь к центру идеальной тьмы. Там не было ничего хорошего: только страдания, взаимные обвинения и медленно подкрадывающееся безумие.

Но я не мог удержаться от того, чтобы не исследовать эту тьму, так же, как я исследовал бы сгнивший коренной зуб языком.