И я даю ему ее в форме ободряющей руки на плече и слов:
Ты справишься, сынок. Ты справишься. Просто иди вперед, не оглядывайся.
И они это делают.
[154]
Синежаберный солнечник, или длинноперый солнечник (лат. Lepomis macrochirus) - вид североамериканских рыб из семейства центрарховые (Centrarchidae). Является самым распространенным видом в озерах влажного субтропического климата, являясь фактически американским аналогом привычного жителям Евразии карася.
Итак, вы видите, как я даю хаосу узнаваемое лицо, знакомое имя и всю силу убеждения. Передовой агент хаоса, если хотите. Я обладаю способностью снова и снова вести людей в немыслимое. Таким образом, я являюсь инструментом Хаоса, как и любое из тех существ, с которыми я столкнулся в лесах северной Канады. Монстром. Осознание этого вызывает у меня отвращение. И все же это то, кем я являюсь, кем я всегда был.
Монстр.
Мне вспоминается старая притча о скорпионе и лягушке.
Скорпиону нужно пересечь пруд, поэтому он говорит лягушке:
- Перенеси меня на своей спине, потому что я не умею плавать.
Лягушка говорит:
- Но ты - скорпион. Ты ужалишь меня.
- Нет, я не ужалю, - говорит скорпион, - я обещаю.
На полпути через пруд скорпион жалит лягушку.
- Зачем ты это сделал? - говорит лягушка, пока яд проникает в ее организм. - Теперь мы оба умрем.
Я - скорпион, - отвечает он, - и ты знала это, когда подобрала меня.
Иногда ты должен спросить себя, кто ты - скорпион или лягушка?
Иногда ты обнаруживаешь, что ты и то, и другое.
И, как скорпион, возможно, я не могу помочь тому, кем я являюсь. Кроме этого одного раза.
Я вижу его, мысленным взором. Ответ. Хаос. Вижу, как он сидит на корточках в грязном иракском бункере, окруженный костями, кровью и дерьмом. Ждет меня. В бункере темно, но горят свечи, сотни их, в каждом углу, на каждом выступе. На периферии моего зрения, за светом свечей, что-то движется. Тьма не позволяет мне дать им имя или вид. Я не верю, что они люди. Надеюсь, что нет.
Хаос сидит на корточках голый в плавающем свете свечей. Его тело наполовину человеческое, наполовину звериное, и мне это кажется совершенно правильным. Одна из его ног гуманоидная, но сухая и лишенная мышечного тонуса - нога инвалида. Другая - нога четвероногого, оленя или лося, густо покрыта мехом и сужается к раздвоенному копыту. Его оставшийся глаз огромный и сложный, миниатюрный диско-шар; свет свечи дугами отражается от каждой отдельной грани. Его волосы рыжие и вьющиеся, черта, которая кажется одновременно такой правильной и такой совершенно неправильной.
- А вот и я, - слышу я свой голос.
- Я знал, что ты придешь, - говорит существо. - Ты - мое лучшее достижение. Ты и другие, подобные тебе.
- И я пришел. Но не по той причине, по которой ты думаешь.
Промелькнуло ли на его лице выражение беспокойства?
Думаю, да.
Я говорю:
- Я знаю, кто я.






